таком.
— Это мой первый в жизни полёт, — зачем-то сообщаю я Марку.
— Поздравляю! А теперь — можно хоть немного посидеть в тишине? — он откидывает голову на спинку кресла и закрывает глаза. А я думаю о странном совпадении — в дорогу он тоже надел джинсы и чёрную водолазку.
— Да откуда ж я знаю — можно вам сидеть в тишине или нельзя?
— Что, прости? — Марк опять открывает глаза. Смотрит на меня и хмурится: похоже, шутку не оценил.
— Я вот тут подумала… билеты в бизнес-класс, наверное, дорогие. А вы — человек деловой. Значит, предполагаете, что ваши вложения… в меня… должны окупиться. Возможно, считаете, что я стану известным иллюстратором. А если они не окупятся? Если я не принесу издательству прибыли или вообще скоро уволюсь, что тогда?
На лице Марка появляется усмешка.
— А знаешь, ты права. Давай договоримся так — если мои… гм… вложения не окупятся, отдашь мне Миранду.
— Что? Ну, нет.
- В таком случае — сиди молча, София.
В этот момент самолёт начинает движение по взлетной полосе.
— Я не могу! Пожалуйста, поговорите со мной, хотя бы пока не взлетим! А потом я стану самым молчаливым человеком на свете, обещаю!
— Да что за детский сад? Хочешь отвлечься — включи мультики, — Марк кивает на встроенный планшет.
Значит, теперь решил пошутить он. Но я так просто не отстану.
— Ну расскажите мне что-нибудь! Например — где мы будем жить? Рядом с выставочным комплексом?
— Нет.
— В центре?
— Нет.
— А где тогда?
— В районе Хёхст.
— Хёхст? — переспрашиваю я.
Что-то я про такой район даже не слышала. Достаю телефон и начинаю искать его по карте. Так, Хёхст, Хёхст, Höchst… Ох! Это ж с ума сойти как далеко!
— А что лицо такое кислое стало? — язвительно интересуется Майер. — Ты чем-то недовольна?
— Нет, всё п-п-п… — в этот момент самолёт начинает разгон. — П-прекрасно всё. Н-наверное, п-прекрасный район.
— Ага, замечательный.
Я зажмуриваю глаза, стараясь не обращать внимания на тряску и шум. А когда их открываю, выясняется, что мы уже поднялись в воздух. Ух! А всё оказалось не так и страшно.
Продолжаю рассматривать карту. Оказывается, в этом районе есть какая-то старая кирха[4] — уже неплохо. И парк есть. И река рядом. Но всё-таки — почему именно Хёхст?
— Я там родился. В том районе, — словно услышав мой вопрос, вдруг сообщает Майер.
— Что?
Вот так новости! Майер родился во Франкфурте? Но ведь это город на реке Майн! А как же в таком случае быть с Эльбой? Кажется, я совсем запуталась.
— Ты плохо слышишь? Уши заложило?
— Э-э… нет. То есть заложило, но дело не в этом. Вы скучаете по тем местам, поэтому мы там остановимся?
— При чём тут скучаю или не скучаю? У нас там дом остался, только и всего. А в доме жить удобнее, как мне кажется.
Час от часу не легче! Я буду жить в доме Майера? Не в гостинице? Но что значит «у нас»? Там что — кто-то ещё живёт?
От неожиданности едва не роняю телефон.
— Там ваши родственники живут?
Почему-то я была уверена: близких родственников у Майера нет. Неужели и в этом ошиблась? И что — теперь мне придётся жить с ними под одной крышей?
Марк издаёт странный звук: «пфф». Наверное, этот звук означает «было бы много чести для тебя», потому как потом он поясняет:
— Нет. Обычно дом пустует.
То есть мы будем там жить вдвоём? Даже не знаю, что хуже.
— А почему вы сказали — «у нас»?
— Потому что у меня есть брат, София, — в его глазах снова мелькает усмешка.
— Брат? — растерянно переспрашиваю я. — Не знала.
— Можно подумать, ты обо мне хоть что-то знаешь.
— Ну… кое-что знаю, да, — отчего-то хочется спорить.
— Ах, точно! Ты ведь за мной следишь, — в голосе чувствуется ехидство.
— И вовсе не поэтому! То есть… я вовсе не слежу! Просто я очень наблюдательная. Например, я знаю, что вы одинаково владеете правой и левой рукой. Как это называется — амбидекстр? Но в основном пользуетесь правой, потому что у вас мозоль вот здесь, — я поднимаю правую руку и показываю свою мозоль.
Майер снова издаёт: «пфф». Но теперь я понятия не имею, что это означает.
— Так дом — ваш и вашего брата? Но он там не живёт? Почему? — хорошо бы окончательно прояснить этот вопрос.
— Потому что ему нравится жить в Берлине.
Кажется, за последние несколько минут я узнала о Марке больше, чем за последние несколько месяцев. Может, это и есть тот самый случай, которого я ждала? И сейчас нужно постараться узнать еще больше?
— А где вы учились? В Германии?
— Кажется, кто-то обещал стать самым молчаливым человеком на свете, — Марк скрещивает руки на груди и отворачивается к иллюминатору.
Понятно — разговор окончен. Что ж, попробую в другой раз.
Достаю из сумки салфетки. Протираю руки, а затем — планшет: хочу узнать, что там интересного.
Подходит стюардесса: приносит влажные полотенца и меню, предлагает аперитив и орешки. От аперитива Марк отказывается — и я тоже: давно решила, что в самолете ни есть, ни пить не буду.
Впрочем, меня стюардесса как будто и не замечает. Она не сводит глаз с Марка: улыбаясь, принимает у него заказ, задаёт много уточняющих вопросов, а когда забирает меню, наклоняется так низко, что концы её шейного платка, похожие на лепестки желтой лилии, едва не касаются моего лба. Вжимаюсь в кресло и вижу, как эта девушка — словно нечаянно — проводит пальцами по руке Майера.
Чувствую, как во мне растёт раздражение.
Неудивительно, что Майер цены себе не сложит. Когда вокруг полно девушек, готовых на всё и сразу, это развращает, рождает вседозволенность и раздутое самомнение. Не нужно никого завоевывать, не нужно ни за кем ухаживать. Просто щелчок пальцами — и девушка твоя. А иногда и щелчок не требуется — как с Миланой. (К счастью, до отъезда она меня больше не беспокоила, но это не означает, что я обо всём забыла).
Раздражение усиливается.
По правде, я вовсе не ханжа. Считаю, что в близости между мужчиной и женщиной нет ничего предосудительного. Просто я терпеть не могу людей, которые делают из своей постели проходной двор. Познакомились — и в тот же день переспали: такого я не понимаю и никогда не пойму.
Внезапно в голову приходит дикая мысль: вот бы Майер в меня влюбился! Уж я бы сбила с него спесь. А что? Было бы забавно. В этом случае наша история
