и мягко повлёк меня к двери, которая, как я уже знала, ведёт в сад.
На меня всё сильнее накатывала усталость, от избытка впечатлений начинала побаливать голова, но, тем не менее, я согласно кивнула. Не так уж и часто меня приглашали на прогулку симпатичные ребята, чтобы капризничать и отказываться. И вообще, мухи слетаются на мёд, а не на уксус. Велизар привёл меня в уединённую беседку, так плотно увитую плющом, что внутри неё царил непроглядный мрак. Не самое романтичное местечко. Я зябко передёрнула плечами и придвинулась поближе к Велизару. Нет, темноты я не боюсь, просто так, на всякий случай. В темноте прозвучал приглушённый смешок Велизара, а потом тренькнула струна. Ух ты, для меня будут петь! Для меня!!! Я радостно пискнула, приглушённо хлопнула в ладоши и застыла, готовая внимать серенаде в мою честь. Велизар опять усмехнулся, уже увереннее тронул струны и запел. Его голос, в царящей вокруг нас тьме, обвивался вокруг меня вполне ощутимым коконом, подчиняя, захватывая, завораживая. Широко распахнув глаза и замерев на месте, я всей душой внимала песне на незнакомом языке, готовая следовать за певцом хоть на край земли, хоть ещё дальше. Велизар запел громче, увереннее, я машинально придвинулась к нему ближе и тут же пронзительно закричала от обжигающей боли. Спрятанное в карман колечко раскалилось и прожгло ткань, а судя по ощущениям, и всю меня целиком. Скуля от боли, я прижала руку к ожогу, и колечко моментально скользнуло мне на палец, так его сдавив, что я опять закричала. Романтика вечера была испорчена напрочь. На меня навалилась страшная усталость, от боли по щекам бежали слёзы, настроение было безвозвратно испорчено. Я поняла, что больше всего на свете хочу очутиться в своей тёплой и уютной кровати.
- Кажется, нам пора, - в голосе Велизара отчётливо прозвучало раздражение. Я его не осуждала, понятное дело, он обиделся. Готовил романтический вечер, а тут такое безобразие. Никогда больше не приму сомнительных подарков, тем более, от Лиха одноглазого! Не даром его... её все боятся, совсем не зря!
- Прости, - простонала я, - я всё испортила.
Велизар помолчал, но потом всё-таки мягко произнёс:
- Ничего страшного, ты ни в чём не виновата.
Ага, будь я совсем наивной дурой, даже поверила бы! Мы медленно добрели до общежития, причём я из чистой гордости не висела на своём спутнике, а держалась ровно и шла твёрдо, а потом Велизар поцеловал мне руку, попрощался и ушёл, оставив меня одну в коридоре. Вот тебе и романтика, вот тебе и герой без страха и упрёка! Сил на то, чтобы обижаться не осталось, но настроение испортилось ещё больше, хотя я наивно предполагала, что больше просто некуда. Ладно, ну их всех, спать хочу. Я повернула по коридору, прошла несколько шагов и замерла, прижав руку к губам. Я не помнила дороги в комнату. Совсем. Начисто из головы вылетело. Хозяюшка постаралась, не иначе, домовые могут такие шутки проворачивать, если обиделись, а в том, что домовушка обиделась, не было никаких сомнений. В тот самый момент, когда я уже готова была дать волю слезам, из-за полворота долетел задорный мотивчик, а потом показался Лучезар собственной персоной. Судя по довольному виду и лёгкому беспорядку в одежде, брат моей подружки тоже возвращался со свидания, но его встреча закончилась не в пример лучше моей. Увидев меня, Лучезар остановился и с лёгкой улыбкой спросил:
- Ты чего в коридоре застыла, Веснушка?
Я шмыгнула носом, поспешно смахнула слезинки со щёк и неохотно буркнула:
- Меня Хозяюшка домой не пускает.
- Пошли ко мне.
Я опешила. Нет, он это серьёзно или как? Вот как мне на подобное безобразие реагировать, а? Я, между прочим, девушка приличная!
- Спятил?! - обиженно зашипела я, позабыв про боль и усталость. - Ещё не хватало, к парню в комнату идти на ночь глядя!
- К Велизару бы пошла не задумываясь.
Разум окаменел, гордость грохнулась в обморок, а вот инстинкты сработали моментально. В пустом тихом коридоре звук пощёчины прозвучал особенно громко и вдохновляюще, у меня даже сил прибавилось.
- Можно подумать, я не прав, - проворчал Лучезар, потирая щёку.
Я опять замахнулась, но в этот раз синеглазый нахал оказался быстрее и, ловко схватив меня за руку, притянул к себе с такой силой, что мне даже дышать было тяжело. Или это от того, что сердце колотилось обезумевшим дятлом?
- Пусти немедленно, - трепыхнулась я, чувствуя обжигающий жар мужского тела. Крепкого и мускулистого, насколько я могла судить собственной спиной и не только ей. - Пусти, а то кричать буду!
- Попробуй, - прошелестел Лучезар, выразительно склоняя ко мне всклокоченную светлую голову.
Ой, нет-нет-нет-нет!!! Я отчаянно замотала головой пытаясь избежать поцелуя, но с тем же успехом могла ветер руками останавливать. Меня чуть сильнее прижали, а пока я пыталась сделать хоть крохотный глоточек воздуха, властно и жёстко накрыли мои губы своими. Да, не так я представляла себе свой первый поцелуй, совсем не так и совершенно не с тем, но реальность, как это чаще всего и бывает, превзошла все мои ожидания. Меня накрыло опаляющей волной, и в этом пламени таяли боль, усталость, страх, обида и одиночество. Я подобно чудесной птице сгорала в огне и в этом же огне обретала новую жизнь, наполненную яркими красками, чарующими ароматами, а ещё тёмными, не познанными пока желаниями. Чьи-то голоса прозвучали где-то на границе моего сознания, я легко отмахнулась от них, но Лучезар насторожился и прервал пьянящий поцелуй, заставив тем самым и меня включить голову. Тяжело дыша я огляделась и едва не застонала. Если я правильно помню, а память хранит мне верность с истовостью жрицы культа Чистейших, Лучезар сгрёб меня в свои медвежьи объятия прямо посреди коридора, как же так получилось, что я оказалась прижата к стене, а мои руки самым наглым образом обвивают шею этого несносного красавчика, причём явно не с тайным намерением эту самую шею свернуть? Я попыталась отстранить Лучезара, но он приложил мне палец к губам, а потом легко, словно я была невесомой пушинкой, отнёс меня в тёмную нишу и прикрыл собой. Я честно попыталась отпихнуть от себя Лучезара, но с тем же успехом могла двигать скалу. Богатырь, чтоб ему Фея-крёстная в тёщи досталась! Я уже собиралась высказать Лучезару своё пусть и нелестное,
