Из сотни с лишком первоклассных собак он отобрал самых лучших. Хельмер отменно тренирован, хороший лыжник, собачьи лапы вихрят снежную пыль, сани мчатся по снегу, каюр бежит рядом, короткая команда — и собаки по широкой дуге сворачивают влево, огибая штабель замороженной тюленины, кнут щелкает, упряжка останавливается, затем опять трогается с места.
— Полагаю, сэр, что мои люди хорошо владеют этим спортом. Я сказал «спорт» — да, для них это на самом деле вид спорта. И как видите, все они в прекрасной физической форме.
Они заходят в помещение. Кок Линдстрём — мастер своего дела, и он хорошенько вытер испачканные сажей руки перед приходом гостей. Ему чужды повадки официанта, но он вывернул наизнанку рубаху, которая служит ему передником, и быстро пригладил усы, прежде чем подавать на стол угощение. Превосходный тюлений бифштекс — свежий, горячий, аппетитно пахнущий. Кемпбелл не только близкий ко двору аристократ. Он побывал в переделках на многих морях, так что и в этой ситуации отнюдь не теряется.
Придерживаясь своего плана, Амундсен говорит по-английски — не спеша, с достоинством, четко выговаривая слова:
— Как вам известно, сэр, — что уж тут скрывать, — к сожалению, мы оказались конкурентами в борьбе за полюс. Я задумал достигнуть его первым. Капитан Скотт намерен опередить меня. Я уважаю его стремление. Зная его благородный нрав, не сомневаюсь, что и он с полным уважением относится ко мне. Вышло так, что мне удалось разбить наш лагерь здесь, в Китовой бухте, в нескольких десятках километров ближе к полюсу, чем обосновался капитан Скотт у пролива Мак-Мёрдо. Как вы посмотрели бы на то, сэр, — я отваживаюсь сделать такое предложение, хотя оно может показаться несколько смелым, — чтобы мы объединились, устроили здесь совместную базу, согласились плечом к плечу трудиться на благо науки — и вместе покорить полюс?
Ход настолько дерзкий, рассчитанный на то, чтобы озадачить, что морской офицер с опытом изобилующих многозначными репликами придворных бесед на секунду теряет голову, не зная, что говорить. С вилки на стол капает соус — острый, густой, с тюленьей кровью. Наконец Кемпбелл — он раскусил Амундсена, но не показывает вида — говорит, что вряд ли капитан Скотт согласится принять столь великодушное предложение. Он ведь уже разбил свой лагерь. На что Амундсен с поклоном отвечает, что, конечно же, понимает и уважает такую позицию.
Далее он предлагает отвезти гостей на санях обратно на «Терра Нову». Они отказываются, сославшись на то, что после многих дней, проведенных в море, им только полезно пройтись. Амундсен провожает гостей. Несколько членов норвежской экспедиции проносятся мимо на собачьих упряжках, упражняясь в езде. Собаки работают отменно.
Амундсен с поклоном принимает приглашение отобедать на борту «Терра Новы». Спрашивает себя: может быть, надеть темный костюм и белый крахмальный воротничок, да и котелок не помешает? Все это он захватил с собой на «Фраме». Все же отдает предпочтение одежде полярника.
Официант на борту «Терра Новы» одет с иголочки. Вина изысканные, меню обширное. Амундсен умеет держаться за столом не хуже молодого кандидата в придворные, ухитряется даже проявлять почти человеческое тепло в смиренной, отчасти комической форме. Вдруг у него вырывается:
— Сэр, как ваши моторные сани?
Этой репликой он выдает себя, не в силах скрыть свое беспокойство, сознает это и догадывается, что Кемпбелл тоже все понимает. И он добавляет, растягивая слова, что в этом деле капитан Скотт подлинный новатор, никто еще не проверял, как поведут себя моторные сани в полярных областях.
— Надеюсь, они оправдывают ваши ожидания?
— Могу заверить вас, капитан Амундсен, что сани пока не только оправдали, но и намного превзошли наши ожидания и надежды! Осмелюсь даже сказать, что с ними проблема покорения полюса значительно упрощается…
Сейчас за столом идет война, в каждом слове заложен добавочный, скрытый смысл. Кемпбелл — искусный стрелок, ему понятно, что это война нервов; Амундсен не показывает вида, что попал под обстрел. Просто спрашивает одного из своих сопровождающих, справляется небрежным тоном, напоминая, что есть и другие виды транспорта:
— В котором часу я просил ребят заехать за мной на собаках?..
Обед завершается глубокими поклонами, крепкими рукопожатиями, наилучшими пожеланиями обеим экспедициям. Полагая, что великодушный жест напоследок подстегнет угрызения совести Амундсена, если у него вообще есть совесть, и будет сверлить его в дни зимовки, Кемпбелл говорит:
— Капитан Амундсен, вам, конечно, известно, что «Терра Нова» пойдет обратно в Новую Зеландию, прежде чем море будет сковано льдами. Наша команда была бы рада захватить письма от вас и ваших людей.
Норвежец наносит ответный укол:
— У меня нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность, сэр, но писание писем потребует времени, а у моих людей каждый час занят подготовкой собак и снаряжения для похода к полюсу. Сердечное спасибо, сэр!
— Капитан Амундсен! Спасибо вам!
— Передайте привет капитану Скотту!
— Передайте привет всем вашим людям!
И «Терра Нова» удаляется на всех парах. Необходимо возможно скорее доложить об увиденном Скотту.
Амундсен возвращается в «Фрамхейм». Он глубоко обеспокоен и намерен ускорить заброску провианта на полюсный маршрут.
* * *
10 февраля 1911 года. Начинается первый поход на юг для заброски провианта. В караване четыре человека, восемнадцать собак и трое саней; на каждых санях по триста килограммов груза. День теплый, безветренный. Серая мгла окутала ледовое безмолвие. Лыжи скользят хорошо. Собаки пыхтят от усердия; в такую погоду все звуки разносятся далеко. Можно подумать, что Антарктида вознамерилась в первый же день удушить их туманом. Но они еще различают позади крышу «Фрамхейма», туман не такой уж густой, местами просвечивает насквозь. Видно и снасти «Фрама». Когда они вернутся из этой вылазки, «Фрама» уже не застанут. По плану судно должно прийти за ними в следующем году. До той поры они должны достигнуть полюса.
Внезапно одна упряжка останавливается, собаки поворачивают головы на север и тоскливо воют. Тут же и другие упряжки присоединяют к хору свои голоса. Вой нарастает, глохнет в тумане и уже не повторяется. На людей он действует так, что никто из них не берется за кнут. Вскоре первая упряжка трогается с места. Следом за ней трусят остальные две.
Впереди идет Престрюд. Его поставили направляющим, потому что он обладает даром не отклоняться с прямого курса. Их окружает девственный край. Здесь еще не ступала нога человека. Ни тебе лыжного следа, ни приметных камней, ни одного черного пятна. И не заметишь, как пойдешь кружить. Или станешь петлять, и твой след уподобится извилистому кровеносному сосуду. Отчего у тебя и твоих товарищей начнут сдавать нервы. А вот Престрюд будет идти прямо до тех пор, пока не устанет. Идущий сзади задает ему направление по компасу, после чего Престрюд выдерживает курс, как по линейке.
