Читаем без скачивания Длинный (СИ) - "AlexOTimm"

Используя оставшиеся от Графа*** некоторые ценности, друзья, время от времени сбывая их в ломбард, жили вполне прилично. Особо не отказывая себе в мелких удовольствиях, они посещали театральные представления, заходили в синематограф, отдыхали в парках. В общем вели жизнь вполне обеспеченных молодых людей. Учитывая, что их одежда, хоть и слегка, но очень аккуратно перешитая для Алексея, а у Длинного вообще по всем показателям была сшита лучшими зарубежными мастерами, их принимали скорее за сыновей какого ни будь новоявленного нувориша, сумевшего подняться в свете Новой Экономической Политики. И отношение к ним было соответствующее. Но похоже подобный образ жизни и привлек к ним повышенное внимание криминалитета. Впрочем, как оказалось в дальнейшем, не только он.

В один из дней июля, Леха остался дома, а Длинный решил наведаться к скупщику, чтобы сдать тому очередную николаевскую пятирублевую монетку. Прошла почти половина лета, и друзья решили, что пора готовиться к отъезду. Ростов-на-Дону, город неплохой, но хотелось побывать и в Одессе, которую Длинный мечтал увидеть еще с прошлого года. А уж после решать. Толи оставаться там, толи искать для себя, что-то еще. На этот раз было решено воспользоваться поездом. При этом не товарными вагонами или тормозными площадками, как было проделано еще с полгода назад, а обычным пассажирским поездом. Тем более, что последний ходил регулярно и имел самые положительные отзывы от своих пассажиров. Именно для этого и понадобились некоторые дополнительные расходы.

Разменяв монетку, Длинный зашел на вокзал, где приобрел два билета до Одессы, и отправился домой, чтобы обрадовать своего приятеля. Леха, хоть и соглашался с решениями Длинного, но все же было заметно, что он не слишком хочет покидать этот город. Все же он здесь родился, здесь прошли его лучшие годы, в конце концов здесь похоронен отец, и хотя бы из-за этого жаль покидать это место. Длинный прекрасно понимал его, и обещал, что они обязательно приедут сюда опять. А когда приобретал билеты, решил дать Лехе несколько дней, чтобы вновь посетить места, от которых он так не хотел уезжать.

И вот сейчас он возвращался домой, чтобы обрадовать приятеля в том, что их отъезд откладывается на недельку, из-за полной загруженности поездов. Конечно же на самом деле все было немного иначе, но наш герой решил, что такая причина тоже звучит очень неплохо.

Неподалеку от дома сидел какой-то беспризорник, покуривая самокрутку и разглядывая прохожих. Мазнув по нему взглядом, Длинный вошел в дом и просто ошалел от увиденного. В доме царил полный разгром. Немногие вещи, в открытую хранящиеся у друзей, были разбросаны по всей комнате, постель разворочена, а сено из тюфяка выпростано и распихано по углам чьими-то ногами. Погром был знатный. Но самое главное в доме отсутствовал Леха. И это было самым паршивым.

В этот момент в дом несколько вальяжно прошел недавно замеченный беспризорник, и небрежно отбросив попавшуюся ему под ноги растрепанную книгу, вывалившуюся из вещей, и затушив свою самокрутку о поверхность стола, выпятил нижнюю челюсть презрительно произнес.

— Чё, придурок, доигрался? Карочи. Хочешь увидеть своего братца придешь на Придонскую. И чем быстрее, тем лучше для него, а то получишь его по кусочкам.

После чего презрительно сплюнув собрался покинуть помещение, но находящийся в ступоре, как могло бы показаться постороннему, Длинный, сделав шаг одним движением собрал в кулак ветхую одежку на груди пацана, и развернувшись со всего маха впечатал последнего в стену, где тот ударившись о нее всем телом сполз на пол потеряв сознание. Длинный же подхватив стоящее у крыльца ведро с водой окатил беспризорника, отчего тот довольно быстро очухался и начал грозить всеми карами «барчуку» за то, что тот поднял на него руку. Присев на корточки перед пацаном, Длинный отвесил ему пару пощечин, чтобы тот замолчал и начал подробно расспрашивать его, что здесь произошло, по чьей наводке все это случилось, и где ему теперь искать Леху. Причем расспросы сопровождались далеко не просьбами, поэтому пацанчик вначале еще как-то хорохорился, но после увидев, и почувствовав на своей тушке, что все гораздо серьезнее, чем он представлял вначале, стал выкладывать все что знал. И по его виду было заметно, что он еле сдерживает себя от страха и боли, и если хотя бы мог предположить такое, ни за чтобы не стал ввязываться в это дело.

Длинный между тем, отодвинул из угла старый проваленный диван, и вскрыв люк, находящийся в полу, достал оттуда свои вещи и начал переодеваться на глазах у беспризорника.

Друзья, еще только заселившись в дом, сразу же решили, что не стоит оставлять на виду самое ценное, что у них имелось. Дед, отдавший в их распоряжение домик, конечно пообещал, что не сунется к новым жильцам. Но кто знает его мысли? Не сунется сам, так подошлет другого, тем более, что хоть и отдал ключ от двери, но запасной ключ вполне мог остаться у него. И потому выпилив квадрат пола, друзья сделали себе небольшой тайничок, куда сложили наиболее ценные вещи. Поставленный в угол старый диван, надежно скрыл наличие тайника, и теперь, Длинный облачался в старую одежду, оставшуюся еще с приюта, и вооружался ножами и обрезом ружья, взятым с собой в дорогу. Беспризорник, видя такое дело еще больше задрожал, понимая, что, рассчитывая на барчуков белоручек, попали кого-то другого, скрывавшегося под чужой личиной, и по комнате поплыл запах дерьма.

— Что, обосрался, сученок? — привязывая беспризорника к спинке кровати с улыбкой произнес Длинный.

— Посидишь здесь, пока не вернусь. А попробуешь сбежать, из-под земли достану. И чтоб тихо мне. Усек?

Беспризорник сжавшийся в комок быстро закивал головой, выражая свое полное согласие. По его чумазому лицу текли крупные слезы.

Дом, указанный беспризорником, нашелся достаточно быстро. Хотя, чтобы добраться туда пришлось изрядно побегать. Ни один извозчик не соглашался ехать туда ни за какие деньги. Самое многое, что удалось добиться от них, это проехать несколько улиц и показать дальнейшую дорогу. А стоило Длинному спрыгнуть с пролетки, как та тут же развернулась и умчалась в обратную сторону. Район действительно оказался изрядно запущенным и грязноватым. Деревянные избы, стоящие на достаточно далеко друг от друга и множество складов рядами выстроившихся возле реки. Все это больше напоминало захудалую деревушку, выросшую возле торговых лабазов, нежели хоть и окраинный, но все же район довольно большого города.

Люди, находящиеся в доме, указанном Длинному, оказались на его взгляд или слишком беспечны, что было очень странно для их профессии, или же излишне самоуверенны. Это говорило скорее о том, что в их промысле участвуют довольно влиятельные личности, и потому они не опасаются, что их действия нанесут им какой-то вред. Во всяком случае доносившийся из дома шум говорил о том, что находящиеся там, что-то отмечают, но при этом ни единого человека, охраняющего этот притон Длинный, просто не обнаружил. Хотя, перед тем как войти в дом, пару раз обошел его, обшаривая взглядом окрестности и пытаясь заглянуть в окна, закрытые ставнями. Кое-что разглядеть разумеется удалось, но картинка все же была не слишком полной. Пока же было ясно что находящихся в доме четверо, хотя возможно кто-то остался незамеченным. Это было конечно важно, но Длинный не собирался никого жалеть и потому, постарался учесть все неожиданности. Еще раз проверив обрез, поправив его под накинутой поверх рубахи курткой, и нащупал нож в рукаве левой руки, который при необходимости можно было быстро метнуть в цель.

В комнате оказалось не четверо, а шесть человек. Четверо сидели за столом, а двое выполняли роль прислуги, поднося то, что возжелают сидящие за столом бандиты. Почему-то Длинному показалось, что именно это определение, как нельзя лучше характеризует находящихся здесь людей. Хотя, пожалуй, некоторое удивление все вызвало присутствие среди них довольно знакомой личности, несколько раз встреченной им в городе. Это был один из начальников местной милиции. Несколько раз он встречал этого человека в общественных местах, и всегда, стоило неподалеку появиться какому-то рядовому милиционеру, как он тут же вытягивался во фрунт, и отдавал честь этому человеку. Причем, что самое интересное, последний нисколько не стеснялся данного общества, а еще больше пришедшего сюда паренька, вполне открыто разглядывая его и улыбаясь при этом. Находясь при этом в своей повседневной милицейской форме, в светлой гимнастерке из ткани сурового полотна с двумя нагрудными карманами с клапанами и петлицами крапового цвета. Чуть в стороне от него на соседствующей с круглым столом тумбочке лежала форменная фуражка. Уж если этот чин совершенно не стесняется постороннего, подумал Длинный, следовательно, понимает, что меня не выпустят отсюда живым. Да и по большому счету, чего ему бояться? Его слово, всяко выше его, то есть при любом раскладе, виноватым окажется именно он, Длинный.