— Молод ты, морячок, меня учить! — обиделся усач-пехотинец. — Я от самого Сталинграда до Берлина, от немецкой Шпреи до Японского моря ни разу с курса не сбился. Даром, что без компаса! А ты — кильватер… Скажешь!
— Ну, извини, папаша, — стушевался Павел. По радио получен приказ: отряду следовать в порт Расин. Но и там японцев не оказалось.
— Чудная война! — удивлялся Семен Агафонов, когда мы возвращались на Русский остров. — В двух портах побывали, а японцев в бою так и не видели. С егерями в открытую дрались. А кто такие «сыны солнца»? Как воюют хваленые самураи? Хотел бы я знать…
— Еще узнаем! — возразил ему Макар Бабиков. — Самураи еще себя покажут.
А назавтра грянуло одно из наиболее ожесточенных — истории отряда сражений — бой за Сейсин.
2
Сейсин расположен на берегу широкой бухты, с трех сторон окаймленной грядами зеленых сопок. Это крупный город Северной Кореи с населением, превышающим двести тысяч человек.
В планах японских агрессоров Сейсин как военная база и плацдарм для наступления на Советское Приморье занимал особое место. Японцы расширили сейсинские порты — военный и торговый. Через Сейсин шло снабжение Квантунской армии в Маньчжурии. Проходящие через Сейсин железная и автомобильная дороги связывали север Кореи с югом и центром страны.
Военный совет Тихоокеанского флота приказал нашему отряду и роте автоматчиков морской пехоты, которой командовал офицер Иван Яроцкий, разведать бухту, захватить и удержать причалы, по которым через Сейсин отступают части Квантунской армии. Нам выделили десять катеров. Пять катеров возьмут на борты десантников, а пять прикроют высадку. Около двухсот морских разведчиков и пехотинцев совершают первый бросок. За нами последует головной отряд пулеметная рота и батальон морской пехоты майора Бараболько. Мы должны обеспечить беспрепятственный вход в бухту главных сил.
Член Военного совета Тихоокеанского флота предупредил нас, что Сейсинская операция является сложной и ответственной. Защищая свои коммуникации в Сейсине, японцы будут яростно сопротивляться. Если нам удастся внезапно захватить плацдарм, японцы приложат все усилия, чтобы его ликвидировать.
— Близ Сейсина квартируются подразделения императорской дивизии, — сказал нам командующий, — отборные самураи охраняют порты, мосты, вокзал. Но верим в успех этой операции, знаем — смелости и дерзости, стойкости и мужества советским морякам не занимать. Потому и посылаем вас.
Я, Яроцкий и командиры из дивизиона торпедных катеров — участников первого броска — поблагодарили командующего за доверие и разошлись по своим подразделениям.
Был уже поздний час. Разведчики спали, не зная, что задолго до рассвета их поднимут, а утро они уже встретят в горячих схватках уличных боев.
Подъем, короткое партийное собрание, потом такие же короткие собрания взводов перед посадкой на катера — и мы покидаем Русский остров.
Спускаюсь в кубрик головного катера. Разведчики бодрствуют, вполголоса поют свою любимую «североморскую». Слышу басок Агафонова: «Нелегкой походкой матросской идем мы навстречу врагам»… Который уже раз идем? И каков он, наш новый враг?
Я твердо уверен в каждом разведчике-десантнике, даже в новичках, для которых это первый рейд и первый бой. А вот ветеран отряда старший матрос Зубков удивил меня. Зубков попросил не назначать его на должность командира отделения во взвод к Никандрову, ссылаясь на неуживчивый характер мичмана. Для меня это было неожиданностью: Никандров и Зубков на севере ладили. Когда о просьбе Зубкова узнал Никандров, он укоризненно покачал головой, но промолчал. И только от Бабикова я узнал о небольшой перепалке, которая произошла между мичманом и старшим матросом за несколько дней до боевого похода.
Зубков завел как-то разговор о том, что чертовски обидно будет, если убьют или ранят в канун победы.
— В каких только переделках мы не бывали! — сказал он Никандрову и Бабикову. — Помните Пикшуев и Могильный, норвежские походы и Крестовый? Ничего — обошлось! И вдруг, перед самым Праздником Победы, какой-нибудь поганый самурай пырнет тебя штыком или покалечит пулей? А то и убьет…
Мичману такие рассуждения перед боем не понравились.
— Ступай к командиру отряда и скажи ему об этом, — сказал Никандров Зубкову. — Честно признайся, что робеешь. А не можешь, тогда я сам попрошу старшего лейтенанта, чтобы тебя списали на берег.
— Что вы! — испугался Зубков. — Я ведь так только… по-дружески поделился.
Притворившись обиженным, Зубков отошел в сторону. Случай с Зубковым нас огорчил. И на войне говорят о жизни и смерти. По-человечески понятна мечта молодого бойца: «Эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы!» Но если такой боец в ожидании близкой победы только и думает о том, как бы уцелеть, — ему нельзя поручить ответственное дело. Хорошо, что не назначил Зубкова командиром отделения. И в то же время досадно, что так случилось.
3
…Светает медленно. Над тихой гладью моря носятся белогрудые чайки. Они улетели далеко от берегов — значит день обещает быть ясным и море спокойным. Утренняя дымка тумана рассеивается, но впереди, над бухтой, к которой мы приближаемся, еще висит молочная пелена тумана. Пока видны лишь зеленые вершины сопок, но вот обозначился излом вспененного прибоем берега, и, наконец, показались причалы Торгового порта.
Трескучая дробь японского пулемета прорезала утреннюю тишину. Комендоры первого катера подавили огневую точку на причале, но с ближней сопки мыса Колокольцева ухнула японская пушка. Раз, другой, третий…
Наши катера на полном ходу ворвались в порт и высадили десант.
Пушки с мыса Колокольцева еще стреляют по уходящим в море катерам, а мы мелкими группами просачиваемся в прибрежные кварталы.
Никто пока не оказывает нам сопротивления.
С небольшого холмика виден Сеисин, изрезанный каналами с двумя магистралями — железнодорожной и автомобильной. Несмотря на ранний час, на улицах Сейсина оживленно. Клубится пар от невидимого за домами паровоза, мчатся по шоссе автомобили. И железнодорожный состав, и автомобили направляются в одну сторону, на юг, туда, где возвышается большая насыпь между мостами через канал. А за насыпью виднеются корпуса металлургического завода.
— Мосты! — услышал я позади голос Гузненкова. Да, мосты. Они сейчас станут объектами боя. Насыпь между ними — хороший рубеж для обороны. Договариваюсь с Яроцким, чтобы он прикрывал наш тыл и правый фланг.
— Видите мосты? — я повернулся к Никандрову и Бабикову. — Тебе, мичман, железнодорожный мост, главстаршине — автомобильный. Если не удастся захватить мост — взорвать полотно и дорогу. Машины и поезд надо остановить!
Взвод Никандрова, смяв охрану моста, вырвался на железнодорожную насыпь. Японские солдаты разбежались по кукурузным посадкам вдоль железной дороги и открыли огонь из винтовок.
Тяжело второму взводу, который пробивается к автомобильной магистрали. Гарнизон Сейсипа поднят по тревоге, и разведчики Бабикова ведут необычные для них уличные бон. Японские снайперы стреляют с чердаков, из окон домов. Самураи из отряда смертников, переодетые в гражданское платье (разведчики принимали их за местных жителей и потому не трогали), бьют нам в спину.
Бои, неожиданные и скоротечные, возникают в разных местах. Управлять ими трудно.
Прибежал вестовой Гузненкова (замполит находился по взводе Никандрова) и доложил, что вооруженные японцы проникли в Торговый порт. Враг, очевидно, намеревается отрезать нас от берега, и Гузненков послал на очистку причалов группу разведчиков под командованием главстаршины Тяросова. Разведчики с этой задачей справились и сейчас охраняют порт. Там же находятся раненые.
Не успели мы ликвидировать одну опасность, как возникла другая. Со стороны металлургического завода, к шоссе, двигалась большая колонна неприятеля. Автоматчики Яроцкого обстреляли колонну и не дали японцам приблизиться к насыпи. Но автомобильный мост еще не захвачен разведчиками Бабикова — они ведут бой на шоссе и громят автоколонну. А со стороны моста взвод японцев с отчаянной дерзостью контратакует нас, прокладывая себе дорогу гранатами.
Спешу на помощь Бабикову. Он ранен. Осколок гранаты рассек ему бровь. Бабиков подполз ко мне, поднял обмотанную бинтом голову и доложил, что его разведчики залегли у самой насыпи, так как дальше двигаться невозможно. В это время по ту сторону моста перестрелка усилилась. Автоматчики Яроцкого с трудом сдерживали японцев, ожидая, пока мы захватим мост.
— Главстаршина Бабиков, вам ясна задача? По моему тону главстаршина понял, что я недоволен действиями его взвода.
— Может, в обход насыпи? — нерешительно спросил он, думая только о помощи автоматчикам Яроцкого и забыв про мост.
