У подножия Огненной Горы, как и в соседней Стране Песков, росли чудесные, порою даже выше, чем там, в пустыне, деревья, которые вместо веток на вершине имели пучок длинных листьев, каждый в пять—шесть локтей, Их плоды, финики, высоко ценились во всей Атлантиде за свою особенную сладость и необыкновенную сытность. Выше раскинулись леса, состоящие из сосны с мягкой и гладкой корой, росли здесь и кустарники вечнозеленого можжевельника, а также очень высокие заросли черной, с розоватыми цветочками травы.
В этих горных и лесных краях жили племена высоких, как все атланты, людей, но кожа у них была скорее коричневая, чем красная, а волосы почти желтые; говорили они не на языке атлантов, а на каком-то другом, хотя любой атлант мог легко их понимать, так как многие слова у них были похожи, но произносили они их по-разному. Эти люди выращивали лучший скот в Атлантиде и умело обрабатывали землю. Они жили в одной из десяти стран, подчиненных правителю Атлантиды; во главе их стоял собственный вождь, который получал приказы от правителя атлантов.
В этих горах было очень много пещер. В них жили рабы.
Через несколько дней после прихода кораблей из дальнего плавания у подножия Огненной Горы произошло необычное происшествие. Однажды утром около пещер, где расположился лагерь солдат и надсмотрщиков, начался переполох. Как выяснилось, ранним утром, когда уже было поздно что-нибудь поправить, один очень сильный черный раб, таскавший на спине камни в три раза больше, чем любой другой, и на которого даже вооруженные солдаты смотрели с некоторой опаской, перетер (и никто не знал, чем именно) на ногах медную цепь и в течение оставшейся ночи порвал такие же цепи еще у девяти рабов. Солдат, который их охранял, был найден задушенным, а пещера оказалась пустой. Рабы взяли с собой свои инструменты и все оружие солдата, оставив на нем лишь шлем.
На рассвете пришедший забрать рабов на работу надсмотрщик при виде пустой пещеры от удивления разинул рот. Сначала он хотел закричать, но тут же подумал, что тревога будет невыгодна для него самого, так как обо всем узнают остальные рабы и другие надсмотрщики, которые только и ждут того, как бы поймать его на какой-нибудь неудаче и донести господам. Поэтому он молча вышел и, с трудом сдерживая гнев и досаду, пошел к сотнику, а своего помощника послал выводить рабов на работу из других пещер.
Сотник, побывавший в походах и на многих войнах, внимательно выслушал надсмотрщика. Он сразу же понял, что бежавший раб не из трусливого десятка. Необходимо было быстро схватить беглецов, иначе вся вина падет на него.
— Кто были эти рабы? Говори быстрее, надо за ними идти в погоню! — сказал сотник, стараясь казаться спокойным, бывалым в таких делах человеком.
Надсмотрщик пожал плечами:
— Какие-то черные рабы… Разве тут узнаешь их всех! Я их видел только вчера; с ними была одна, а может быть, и две женщины. Мужчины по виду казались одними из самых сильных.
— На каком месте они работали?
— Не знаю. Их все дни водил один и тот же солдат.
— Так ты что, даже имен их не знаешь?
— Нет, их знал только охранявший солдат, но они задушили его.
Спокойный вначале и довольный тем, что ему есть на кого свалить всю вину, сотник вдруг побледнел. Если надсмотрщик, испугавшись, понял, что весть о случившемся, дойдя до Великого Города, может не только лишить его должности, но и жизни, то и сотник теперь сообразил, что ему тоже несдобровать. От его самоуверенного спокойствия не осталось и следа, когда он подумал, что и его призовут к ответу за отсутствие усиленной охраны у таких опасных рабов. Ему было хорошо известно, что если старшие над ним начальники захотят найти в нем виновного, то даже боги не смогут его оправдать.
— Разве я мог подозревать, что мало одного вооруженного солдата на восемь скованных цепями рабов и двух женщин? — проворчал сотник скорее для себя, чем для кого-либо. Лицо сотника выдавало его волнение.
Почувствовав в свою очередь, что не он один боится наказания, надсмотрщик продолжал:
— А если тебя спросят, почему ты не подумал об усиленной охране? Знаешь, что тебе скажет Пуарем, когда позовет тебя на суд?
— Может, Пуарем и не позовет.
— Пуарем или кто другой!
— Знаю: моя обязанность думать, если я сотник. Но ты более виновен… Ты настоящий виновник. Ты отвечаешь за рабов, а даже не знаешь их имен.
Надсмотрщик взглянул на него грустным и испуганным взглядом. Потом оба на какое-то время замолчали, избегая смотреть друг другу в глаза. Но надсмотрщик, трусливый и слабый по натуре, был неглупым человеком; профессия уже научила его, что отчаяние не спасает от опасности. Он повернулся к сотнику:
— В конце концов, мы ничего не выиграем, если будем спорить. Лучше подумаем, что сможем сделать.
Сотник, плюнув со злостью, произнес:
— Если бы мне удалось проскочить с пятьюдесятью солдатами на корабле на другой берег, я бы через денька два явился с двадцатью новыми рабами. Все равно никто не знает беглецов.
— Знать-то знают… У писца имеется папирус с указанием имен и возраста рабов всех пещер. Чего там… Мы б смогли подменить бежавших, только все это, о чем ты говоришь, пустой разговор. Я считаю, что полезнее всего будет, если мы пойдем поищем их с собаками. Они не могли далеко уйти.
— А куда пойдем сначала? — спросил сотник с явным сожалением, что надсмотрщик не одобрил его плана.
— В разные стороны, — сказал надсмотрщик. — На запад и восток, на юг и на север. Собаки возьмут их след. Вооружай солдат, раздели их на четыре цепи по двадцать пять человек…
— Ишь умный какой! Хочешь оставить остальных рабов со слабой охраной? — оборвал его сотник.
— Да ничего! Днем все равно никто не убежит, особенно на работе, где видно каждое их движение. К тому же солдаты вооружены, а рабы-то нет.
— Но у них есть топоры для сколки камней.
— Да, но и цепи на ногах. Я думаю, что и сегодня ночью одного солдата было бы достаточно, если б ты не поставил дурака. Для ночной охраны надо выбирать самых лучших солдат. Тот солдат, наверное, задремал или они его неожиданно задушили, когда он повернулся к ним спиной…
Спор готов был вспыхнуть вновь, но оба поняли, что, только советуясь друг с другом, они могут избежать опасности. Сотник позвал помощников и начал отдавать приказания. Надсмотрщик пошел за собаками. Немного погодя они разделились на четыре группы и разошлись в поисках бежавших рабов в направлении четырех сторон света.
Через несколько часов три группы вернулись ни с чем. Лишь только четвертая во главе с сотником все еще не возвращалась. Их собаки взяли след бежавших рабов, который вел к вершине Огненной Горы, куда никто из солдат и даже сам сотник не осмеливался подняться. Местные жители считали, что то место проклято богами и там свирепствуют злые духи, которые не подпускают к себе людей. Рабам, то ли не знавшим об этом поверье, то ли потерявшим всякую надежду на спасение, не оставалось иного выбора. Так что группа сотника не решилась идти дальше и остановилась там, где кончался лес и начинались голые скалы с пещерами, полными летучих мышей. Наступила ночь, поднимаясь в горы, солдаты выбились из сил. Сотник приказал сделать привал. У них не было ни палаток, ни вьючных ослов. Из-за непредусмотрительности сотника они не взяли с собой необходимого количества продуктов и все, что у них осталось, были вынуждены отдать собакам, чтобы как-то успокоить их. Солдаты заняли одну из пещер и, выставив усиленную охрану, решили немного поспать.
