походили на детей, то Надина уже была юной женщиной, полностью созревшей и невероятно сексуальной. Я почувствовал, что нехило так завожусь и всё портило лишь ощущение, будто мне в спину упирается острая льдина. Точнее две холодных как сама смерть и столь опасных. И мне не требовалось поворачиваться, чтобы убедиться, чей это взгляд. Уж Сикорскую я узнаю даже пьяный и во сне.
Глава 12
Надо сказать, первое утро в Артеке выдалось сказочным. Уж не знаю, кто виноват, море ли, горы, а может всё вместе, включая рощи из непривычных моему взгляду кипарисов, и особую ауру, разливающуюся над лучшим пионерским лагерем на Земле. С другой стороны, мне по большому счёту было плевать. Я просто наслаждался всем этим, шустро перебирая ногами по утоптанной сотнями пионеров тропинке.
Для меня утро привычно началось за час до общей побудки. Я тихо выскользнул из кровати, чтобы не потревожить смотрящих седьмой сон пацанов, натянул шорты, футболку, кеды на ноги и выскочил на улицу. Солнце уже во всю палило, даже утренней прохлады не чувствовалось, хотя с моря ветерок доносил приятную свежесть. Идеальная погода для пробежки. Я не изменял данному себе слову бегать по утрам, не собирался отказываться от этого и сейчас. Тем более что я был не один такой. Спортсмены и энергеты тянулись на зарядку, и я рванул по тропе, ведущей прочь от лагеря.
Бежать было немного непривычно из-за гор и обилия подъёмов и спусков, но так даже интереснее. Скорость я поддерживал приличную, как и многие встречавшиеся мне на пути Разрядники. По другому просто не получалось дать необходимую нагрузку организму. Так что все, кто выше Юниора бегали не на длину дистанции, а на время и в идеале без использования энергии. Но чем выше ранг, тем сильнее слияние энергетической оболочки с физической, так что начиная с Мастера пробежки и вовсе теряли свой первоначальный смысл, но от них мало кто отказывался, потому что это дисциплинировало и заряжало энергией на весь день, как бы смешно оно не звучало.
Единственное что мне не нравилось, так это то, что я был не знаком с маршрутом и бежал куда глаза глядят, ориентируясь исключительно на чутьё. Тропинок в комплексе Артека было огромное множество, ведь он раскинулся на весьма обширной территории. Кроме лагерей или как их ещё называли дружин, имелось достаточное количество общих строений, та же Артек-арена, громадный крытый стадион, где можно было принимать чемпионаты мира, но его целиком и полностью отдали детям.
Так же имелась школа, в которой учились те, кто приезжал во время учебного года. Музеи, галереи, хозяйственные корпуса и ещё куча всего, что я даже знать не знал. Да меня и не интересовало что это такое, просто я уже несколько раз свернув на очередной тропке упирался в какой-нибудь корпус, где она заканчивалась. Приходилось разворачиваться и бежать в другую сторону, но постепенно общая картина складывалась в моей голове, хоть до финала было ещё очень далеко. Но глупо надеяться узнать всё с первого раза, так что я не переживал, если сворачивал не туда. У меня впереди вся смена, ещё успею изучить все ходы и выходы.
Очередная тропинка, по которой я бежал, вела в гору, собственно, поэтому я её и выбрал. серпантин дорожки струился по скале, но я решил не заморачиваться, взлетев наверх прямо по камням. За спиной пару раз матюгнулись такие же любители утренней пробежки, но более спокойные и не пытающиеся с налёта взобраться на скалу, но я на это не обратил внимания. Ничего, бывает. Главное, что пока они огибали каждый поворот, я уже был на вершине оказавшись в довольно занимательном месте. Настолько, что даже притормозил, чтобы рассмотреть его получше.
С виду это была очередная кипарисовая рощица. Хотя как по мне два — три десятка деревьев это никакая не роща, а так, баловство одно. Но самое интересное, что они росли по кругу, оставляя в середине небольшую полянку. То ли специально так сажали, то ли само получилось, не знаю, не чувствовалась здесь рука человека, скорее уж каприз природы. Да и окружающий мир стал ощущаться как-то иначе. Словно я из уже несколько тысяч лет обжитого Крыма попал в самое сердце тайги, где людей отродясь не бывало. Даже шум стих, сменившись тишиной и пением птиц. Может поэтому я не сразу заметил, что нахожусь здесь не один, а на полянке сидит пожилой мужчина. Назвать его стариком, несмотря на седые волосы и белую, ухоженную бороду язык не поворачивался. А ещё он очень странно ощущался в энергетическом плане. Словно пятно пустоты, чего я не ощущал ни от обычных людей, ни от сильных энергетов.
— Доброе утро, молодой человек, — несмотря на закрытые глаза мужчина давно меня заметил, но давал время освоиться. — Не стесняйтесь, проходите. Как вам в месте силы? Не бывали раньше?
— Доброе, — я наконец, понял, что это за роща такая и от досады, чуть не дал себе подзатыльник. — Нет, не доводилось. Честно говоря, вообще мало чего знаю о подобном. Как-то у меня с теоретической частью не сложилось.
— Зато смотрю с практической всё прекрасно, — чуть ухмыльнулся старик, открывая глаза. — Надо же второй Разряд в шестнадцать лет. Редко встречается столь стремительное развитие. Простите за любопытство, а когда вы инициировались?
— В апреле, — я пожал плечами. — Я имею ввиду в апреле этого года.
— Даже так! — удивился мужчина, а в следующую секунду в его глазах мелькнула искра узнавания. — Так вот вы какой, Семён Чеботарёв. Рад, очень рад познакомиться. Не ожидал, что вы сами, в первый же день ко мне явитесь.
— А мы знакомы? — вот теперь пришла моя очередь удивляться, — Только не говорите, что я избранный и вы ждали меня несколько тысячелетий, чтобы дать задание победить тёмного властелина. Уж извините, но у меня на тёмных властелинов идиосинкразия. Как и на подвиги во имя чего-либо.
— А во имя Родины? — чуть нахмурился старик. — Тоже?
— А во имя семьи и отчизны — это не подвиг, — я пожал плечами. — Это долг. А он как известно, тяжелее горы. Хотя как по мне это фигня. Если для тебя долг тяжелее горы, это не твой долг. Рано или поздно ты всё равно сдашься. Настоящий долг, его не замечаешь. Ты живёшь им, дышишь, впитываешь с молоком матери, и не замечаешь, просто знаешь, что нужно сделать. А вот эти все пророчества и прочие тайные послания — всё фигня. Илья Муромец не ждал пророков. Он точно знал, что ему надо делать,
