Насколько я помню, это была наша последняя обстоятельная и разумная беседа, в которой Брежнев мог критически оценивать и свое состояние, и ситуацию, которая складывалась вокруг него. Действительно, почти год после нашего разговора, до середины 1974 года, он старался держаться и чувствовал себя удовлетворительно".
В высшей степени интересные воспоминания, не правда ли? Нам уже приходилось цитировать многих свидетелей деятельности Андропова и его сотоварищей по Политбюро, но таких откровенных и к тому же выразительных подробностей не приводил никто. От-
Semandropov
части умалчивали, отчасти не хватило способностей. Как ни покажется кое-кому странным, но "вспоминать" как следует нужно тоже с умом, отделяя важное от неважного. Чазов сумел это превосходно, поэтому к его мемуарам нам придется возвращаться еще не раз.
Теперь о цитированном отрывке. Ну, то, что в верхних кругах правящей власти всегда (или почти всегда) идет осторожная борьба за передел этой власти, плетутся взаимные интриги, это понятно. В этом смысле кремлевская верхушка не составляла никакого исключения, напротив - поскольку законность правопреемствования в Коммунистической партии и в Советском правительстве были довольно условны и в правовом смысле плохо определены, то здесь подобного рода интриги должны быть особенно сильны. Что и наблюдалось во все годы советской истории, даже отчасти при Ленине и Сталине.
Это понятно. Некоторое иное следует пояснить. О Щелокове совсем не зря беспокоился дальновидный и осведомленный Андропов. Он пользовался точными данными, что тот был истинным любимчиком Г енерального и пользовался его полным и давним доверием. Щелоков, возглавивший органы МВД еще с 1966 года, платил своему старшему товарищу и покровителю тем же. Соперничество между милиционерами и чекистами шло аж с 1918го, и ничего удивительного в том нет (в Соединенных Штатах соперничают ФБР и ЦРУ и т.п.). Иное дело, что в Советском Союзе ГПУ-КГБ слишком довлели над МВД, это вызывало обиды. Щелоков, человек деятельный и предприимчивый, много сделал для поднятия авторитета милиции и иных своих служб. Например, вскоре после его прихода на руководство МВД зарплата офицеров там была приравнена к Министерству обороны и КГБ, для милиции сшили новую и красивую форму и т.д. Это повысило авторитет Щелокова в МВД и увеличило опасения Андропова.
Ну, "Н.", это, понятное дело, некая дама, очередное и мимолетное увлечение Леонида Ильича. О ней история подробных сведений не сохранила.
Наконец, последнее. Смешно читать в мемуарах прожженного политикана от медицинского ведомства о Г иппократе. Чазов служил только делу партии и особенно ее руководству. Впрочем, повторим, врач он был в высшей степени талантливый, о чем нет спора. Но вспомнил о "клятве Гиппократа" он уже только после запрета КПСС Ельциным. Попробовал бы он заговорить об этом в своей партийной клинике...
Однако продолжим рассказ об августейшей медицине. Под прямой опекой 4-го управления и бдительным надзором "Девятки" находились не только больницы. В их же ведении были огромные санаторно-курортные комплексы в лучших природно-климатических зонах страны. Основные находились в следующих административных регионах СССР: Крымская область, Краснодарский край (район Большого Сочи) и Ставропольский край (Кисловодск - Минеральные Воды). Каждый член высшего руководства имел свой излюбленный район. Брежнев более всего обожал Крым, Андропов, по состоянию здоровья не любивший жару, предпочитал Кавказское предгорье.
Курорты подчиняются обкому КПСС, во главе каждого стоит свой первый. Естественно, что он крайне внимательно интересуется составом своих высокопоставленных отдыхающих. Ясное дело, что лучше всего познакомиться с начальником на отдыхе, расслабиться вместе с ним на охоте, на рыбалочке, в баньке. Все первые секретари почитали своей непременной обязанностью лично встречать и провожать высоких курортников. Теперь-то стало в подробностях известно, что в том проявлялась порой высокая политика. Или нечто вроде.
Как известно, М. Горбачев всю жизнь отличался самым неприкрытым угодничеством перед всеми, кого почитал хоть в чем-то выше себя. Один из его партподчиненных по Ставропольскому краю В. Казначеев недавно поделился любопытными воспоминаниями на этот счет. Как-то (по-видимому, в середине семидесятых годов) Кисловодск посетил Чазов. Угодливый Горбачев ни на минуту не оставлял доктора, всячески стараясь заслужить его благорасположение и дружбу.
Semandropov
Кроме светских бесед и осмотра достопримечательностей велись разговоры об интригах, расстановке сил в ЦК, о Л. Брежневе, о том, кто чем болеет и как лечится. Этот канал информации не был единственным, но он был достаточно достоверным и позволял опровергать или подтверждать данные, полученные из других источников, и, если удастся, выяснить, на какие "клавиши" можно нажать ради достижения тех или иных целей.
Чазов принял условия игры в преданную дружбу: из Москвы приходили для Горбачева самые лучшие дорогостоящие лекарства.
Именно Чазов убедил Михаила Сергеевича организовать все так, чтобы высшее руководство страны стремилось приезжать на отдых в Ставропольский край. В этом решении учитывались интересы не только Михаила Сергеевича, за спиной лейб-медика стояла фигура более могущественная, уже давно наметившая себе цель - кресло Брежнева. Именно этот человек - член Политбюро, шеф КГБ Юрий Владимирович Андропов скрупулезно подготавливал себе почву для решающего момента, который мог случиться в любую минуту, здоровье Генсека ухудшалось из года в год. Андропов подбирал себе людей, и Чазов входил в его "команду".
Здоровье высшего эшелона власти в стране постепенно слабело в прямой связи с постарением самого этого "эшелона". Кроме того, нельзя не признать, что все они, начиная с ленинского и потом в еще большей степени сталинского окружения, очень много и напряженно работали, часто во вред здоровью. Это, разумеется, касалось и руководства Госбезопасности. Генерал Бобков рассказал: "За весь период пребывания на посту председателя Комитета Ю.В. Андропов не имел - и я могу это засвидетельствовать - ни одного выходного дня. Он приезжал в Комитет и в воскресенье, работал всегда с полной нагрузкой, не считаясь с состоянием своего здоровья.
А работать ему было очень нелегко! Его заместителями стали люди, можно сказать, приставленные к нему Брежневым: С.К. Цвигун, вместе с которым работал Брежнев в Молдавии, и Г.К. Цинев, работавший с Генсеком в Днепропетровске. За спиной Андропова они давали Брежневу информацию (чаще всего тенденциозную!), которая настораживала Генсека. Он принимал ее за истину и нередко поддерживал предложения Цвигуна и Цинева, которые не совпадали с точкой зрения Андропова. Юрий Владимирович прекрасно понимал это, но слишком много было у него серьезных дел государственного масштаба".
Опять характерный пример, как здоровье начальника делалось предметом карьерных интриг, теперь уже не в партии, а на Лубянке. Впрочем, оба интригана тоже не отличались богатырским здоровьем. Чазов ориентировался во всех этих хитросплетениях превосходно. В общем и целом он держал сторону Андропова, постоянно и обстоятельно осведомлял его о своих пациентах, причем не только об уровне их артериального давления. Он очень хорошо ориентировался в расстановке сил на кремлевской лестнице. Об этом он очень откровенно и с точными подробностями рассказал в мемуарах.
Вот нечто важное о заместителях Андропова: "Могу сказать твердо, что и Брежнев не просто хорошо относился к Андропову, но по-своему любил своего "Юру", как он обычно его называл. И все-таки, считая его честным и преданным ему человеком, он окружил его и связал "по рукам" заместителями председателя КГБ - С.К. Цвигуном, которого хорошо знал по Молдавии, и Г.К. Циневым, который в 1941 году был секретарем горкома партии Днепропетровска, где Брежнев в то время был секретарем обкома. Был создан еще один противовес, хотя и очень слабый и ненадежный, в лице министра внутренних дел СССР НА. Щелокова.
