— Ты дьявол, Жерар, — вдруг сказала она. Чарити решила было, что ослышалась, но мадам де Вантомм, похоже, знала, о чем говорит. — Настоящий дьявол, — повторила она, с обожанием глядя на внука. — Но порой ты творишь чудеса.
Она перешла на французский, и Чарити лишь по тону догадывалась, что бабушка спрашивает Жерара о чем-то очень важном. Тот быстро отвечал, то и дело поглядывая на Чарити. Она почувствовала себя неловко и покраснела. К счастью, разговор вскоре вновь повелся на английском. В последний раз покосившись на Жерара, старая дама хитро улыбнулась и откинулась в кресле.
— Пришли ко мне Изабелль, разбойник, — милостиво разрешила она, склоняясь над Полин. — Идите оба отсюда! Дайте мне спокойно пообщаться с правнучкой.
— Что все это значит? — спросила Чарити, едва она и Жерар очутились в коридоре.
— Бабуле приятно лишний раз подчеркнуть, что она здесь хозяйка, — задумчиво протянул Жерар.
— Я не об этом! — отмахнулась Чарити. — Почему она назвала тебя дьяволом?
— Думаешь, она не права? — отшутился Жерар, давая понять, что не намерен обсуждать эту тему.
Чарити насупилась. Видимо, Жерар не считает нужным посвящать ее в свои семейные проблемы. Ничего не скажешь, приятное начало супружеской жизни!
Жерар не позволил молодой жене сполна насладиться своими обидами и поспешно повел ее к гостям.
Вопреки опасениям Чарити, банкет удался на славу. Окруженная всеобщим вниманием, осыпаемая комплиментами и поздравлениями, она быстро позабыла о своих невзгодах. Щеки ее разгорелись, глаза заблестели, и вместо несчастной жертвы неравного брака перед гостями предстала счастливая новобрачная, празднующая самый важный день своей жизни. Поначалу роль давалась Чарити с трудом, но вскоре она так вжилась в образ, что позабыла обо всем.
Казалось, Жерар был больше всех доволен произошедшей переменой. Он ни на шаг не отходил от молодой жены, подкладывал ей лучшие кусочки на тарелку и беспрестанно нашептывал на ушко забавные подробности из жизни того или иного приглашенного. Чарити прыскала, смущенно поглядывая по сторонам, и чувствовала себя на седьмом небе от счастья.
Незаметно спустились сумерки, в бархатном небе бриллиантами вспыхнули первые звезды. Как по команде, зажглись фонари, и лужайка, уставленная столиками, приобрела особую, романтическую прелесть. На какое-то время все притихли, слушая стрекот цикад и далекий, еле слышный рокот ночного прибоя.
И тут откуда-то из глубины сада полилась музыка. Приглашенный оркестр ударил в смычки, наполнив душистый воздух звуками томной мелодии.
Жерар подал руку Чарити и ввел ее в круг танцующих. Какое-то время она смущенно переминалась с ноги на ногу, не сразу уловив ритм незнакомого танца, но вскоре уже весело кружилась вместе со всеми, И только когда настала очередь вальса, Чарити привычно отпрянула, почувствовав на талии руку Жерара.
— Не надо, — неожиданно мягко попросил он, склоняясь к ее лицу. — Зачем портить такой день?
Чарити смутилась и уступила. Двигаясь в такт музыке, она с трудом заставляла себя побороть дурманящее блаженство, разливающееся по телу от близости Жерара. Сложнее всего оказалось сопротивляться желанию обвить руками его шею и найти губами его плотно сжатые губы.
Ну почему мир устроен так несправедливо? — в который раз подумала Чарити, закрывая глаза. Жерар обожает свою бабушку. Он искренне привязался к Полин. Так почему же он не может полюбить меня?!
— Ты самая красивая невеста, которую мне довелось видеть, — услышала она горячий шепот возле самого лица. — Счастлив будет тот, кому ты станешь настоящей женой.
Но я хочу, чтобы это был ты! — хотелось крикнуть Чарити. Я люблю тебя и, кроме тебя, мне не нужен никто на свете! Но разве могла она сказать об этом?
— Жду не дождусь этой минуты! — сладко пропела она, надеясь, что причиняет Жерару не меньшую боль, чем та, от которой разрывалось ее сердце.
Он не успел ответить. Откуда-то из темноты вынырнула приземистая фигура Изабелль. Верная служанка бесцеремонно схватила хозяина за рукав и что-то взволнованно заговорила по-французски. Жерар замер. Руки его упали с талии Чарити и безвольно повисли вдоль тела.
— Что случилось? — встревожилась Чарити. — Что-то с Полин?!
Не удостоив ее ответом, Жерар молча отстранил ее и направился к столику дядюшки Жака. Старик вскочил, отшвырнув стул, и скорбно опустил седую голову. Через минуту он, сгорбившись, прошаркал в центр лужайки, обвел глазами веселящихся гостей.
— Дамы и господа, — глухо сказал он, — у нас большое горе. Анна де Вантомм скончалась. Праздник окончен.
16
Звук открываемой двери вывел Чарити из состояния зыбкой дремоты. Она увидела Жерара, стоящего возле высокого французского окна на веранду. Лунный свет четко обрисовывал его могучую фигуру. Чарити стало мучительно жаль этого большого, сильного человека, на плечи которого свалилось огромное горе.
— Сколько времени? — робко спросила она, давая понять, что не спит.
— Поздно, — не поворачиваясь, бросил Жерар. — Очень поздно. Спи. Я не хотел тебя будить.
— Я и не спала! — осторожно заверила Чарити. — Так, дремала.
Она откинула покрывало и с трудом поднялась с постели. Ноги казались свинцовыми, а тело, измученное усталостью и волнениями долгого дня, отказывалось повиноваться. Хотелось одного — спать.
— Она что-нибудь почувствовала? — тихо спросила Чарити.
— Бабушка скончалась во сне, — сухо ответил Жерар. — С улыбкой на устах.
— Счастливая смерть, — задумчиво произнесла Чарити, подходя ближе. — Говорят, ее заслуживают только очень хорошие люди. Такие, как твоя бабушка.
— Думаешь? — пробормотал Жерар, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Голос его еле заметно дрожал.
Этого Чарити уже не могла вынести. Не раздумывая ни секунды, она бросилась к Жерару и, встав на цыпочки, крепко обняла его за плечи, повернула к себе, прижалась щекой к щеке. На какую-то долю секунды он напряженно замер, а потом, к великому облегчению Чарити, привлек ее к себе.
— Ты хорошая, — прошептал он в ее волосы. — И очень мудрая для своих лет.
Чарити вздохнула.
— Возраст здесь ни при чем. Просто я уже пережила подобное.
— Дядюшка Жак сказал, что ты исчезла сразу же после того, как он объявил о кончине бабушки. Тебя искали, но так и не нашли. Где ты была? — спросил Жерар, рассеянно гладя растрепанные волосы Чарити.
— В детской, — призналась она. — Мое платье… оно было так неуместно…
— Можно было переодеться.
— Да ты что? Как я могла? Твоя бабушка столько сил вложила в этот наряд. Если бы ты знал, как она старалась! Да она ни за что не простила бы меня, сними я ее счастливое платье!
