отец.
Дамочка судорожно хватает бумажки, бегло их просматривает и рвет в мелкие клочки.
— Это не на моих детей, он не смел делать тест, я не давала согласия, — истерично орет дамочка.
— Так давайте сделаем новый, — спокойно говорю я.
— Нет! — дама покрывается красными пятнами, и становится похожа на леопарда.
— Почему нет? Вы же приехали трясти с меня деньги, я правильно понимаю?
— Мне Стас должен!
— Стасик у нас от кредиторов бегает, поэтому ничем помочь не могу. Его место нахождения мне не известно, — я спокойна, хотя в груди бушует ураган.
— Стас мне должен, поэтому вы мне должны за него отдать деньги, — настаивает дамочка. — Я на вас в суд подам.
— Подавайте, я попрошу сделать тест ДНК.
— Какой тест ДНК, Стасика же нет? — таращит глазенки дамочка.
— У нас есть его материал, так что тест ДНК можем провести хоть сейчас.
Дамочка краснеет, как свекла.
— Я на вас заявление в полицию подам, да вы… да я…
И она выскакивает из кабинета, как пробка из бутылки. А мы переглядываемся со Львом.
— Твой муж — знатный лох! — хохотнул Лев.
— Не понимаю его страсть к осеменению. Три бабы предъявили ему чужих детей, он их содержал, пока до него не дошло, что дети не его. Действительно лох.
Я просто растоптана. Это получается десять лет лжи и предательства, десять лет он меня не отпускал, а сам прыгал по койкам.
— Зачем ему было держать меня возле себя? Десять лет! Зачем?
— Бизнес, ты учредитель, чтобы тебя вывести, нужно время. Делиться он не хотел, — спокойно отвечает мне Лев.
— Боже, как это ужасно, он просто до мелочности меркантилен и противен, — меня передергивает от одной мысли о Стасе. — А потом? Что он сделал бы потом?
— Он уже делал, Василиса. Думаешь просто так пришла ему мысль создать еще одну фирму прокладку. Он создал ООО Эдельвейс, которая и занималась закупом техники, тут он делал самую большую накрутку, значит, самый жирный кусок оставался в Эдельвейса. А фирма ООО Техно почти не зарабатывала, так как по условиям контракта имела очень маленькую накрутку. Через год или два фирма бы обанкротилась. И тебе бы выплатили шиш и маленько. А к фирме Эдельвейс ты отношения не имела. Деньги с Эдельвейса он переводил на левые счета, такие трудно найти…
— Но мы их нашли, — прерывает наш разговор Рашид, заходя в мой кабинет.
Мужчины жмут друг другу руки и рассаживаются в кресло. Проворная Настенька вносит поднос с напитками, в этот раз даже вазочку с печеньем поставила. Тряся буферами, расставляет все на столе, а мужчины замолкают на время. И как только она уходит, продолжают разговор.
Рашид достает из папки документы и раскладывает их на столе.
— Если бы он все переводил в наличку, то мы вряд ли бы что нашли, но у счетов всегда есть история, — начинает Рашид. — Вот сюда он переводил деньги.
На стол кладется бумага, доказывающая, что муж мой гений по запутыванию следов.
— С этого счета деньги переходили вот на этот счет, — и следующая бумажка ложится на стол, как бетонная плита на мои плечи. — На этом счете деньги переводились в евро и уходили на счет в банк Кипра. А там клались на счет Ставроса Кизиридиса. У него есть паспорт гражданина Евросоюза. Мало того, у него уже куплена вилла на Кипре.
— Какай то сюрр, — бормочу я.
— Нет, это не сюрреализм, это метод ухода от налогов, жены и кредиторов, — хлопает по бумагам Рашид.
— И как теперь это вернуть?
— Сложно, но можно. Это будут суды, дело затянется, — говорит Рашид, ему, как адвокату, не привыкать, а какого мне. — Или мы его привлечем за махинации, или он добровольно делиться с тобой нажитым имуществом.
— Но есть же еще магазины и сеть мастерских, — вспоминаю я.
— Нет, он еще полтора года назад перевел всю сеть на франшизу, ему платят за бренд, деньги он тоже получает неплохие и переводит их на левый счет, так что почти все деньги со счетов выведены на Кипр.
Рашид говорит страшные для меня вещи, только теперь я понимаю всю глубину падения нашей «семьи». Стас давно уже решил от меня уйти, вот только бабки, чертовы бабки делить не захотел.
Как это мерзко! Он приходил домой, ложился со мной в постель, занимался сексом, а сам в этот момент продумывал схемы, как можно увести деньги, чтобы не делиться со мной.
— Прости, Василиса, что приходится копаться в твоем грязном белье, но по другому никак, — Рашид кладет ладонь на мою руку и пожимает ее.
— Это мерзко, — говорю я, на глаза набегают слезы, в груди боль, от вскрывшегося нарыва.
Так плохо и больно мне ещё не было.
Сейчас я словно на горе и могу окинуть глазами, что осталось позади.
А позади меня разруха из нашей красивой и богатой жизни.
Нет и следа от былого счастья. Со мной жил последние годы чужак, который хотел меня обвести вокруг пальца.
— Ты разрушила его план, Василиса, когда случайно нашла тесты ДНК и поняла, что он тебе изменяет. И сразу же подала на развод. Его план не до конца был реализован. Это его и взбесило.
— Поэтому он и набросился на меня?
— Возможно, а может, разозлило, что вытащила на свет божий его тайну.
— Какую тайну?
— Он не может иметь детей, мужчину здорово бьёт по самолюбию тот факт, что его развели, как лоха. А тут сразу три женщины его развели. Тесты он сделал в разное время, но все они говорят об одном, он лошара. Бабы им пользовались, брали у него деньги и врали ему.
— Но он продолжал их спонсировать, — удивляюсь я.
— Вряд ли, сразу после проведенного теста, он прерывал всякие контакты. Вот они все к тебе и потащились за деньгами.
— Это ужасно!
— Ну, для тебя настали хорошие времена, ты можешь все изменить, — Рашид смотрит с грустной улыбкой на меня.
— А не поздно ли? — язвлю я.
— Поздно бывает только перед смертью, а у тебя еще вся жизнь впереди, — Рашид встает и идет к дверям, но на пороге останавливается, поворачивается и говорит: Мы вернем тебе деньги, так что ты будешь вполне обеспеченной женщиной. Только в следующий раз, выходя замуж, составь брачный договор.
И он уходит.
Глава девятнадцатая
Могу ли я все изменить? Да, наверное. Только хватит ли у меня сил? Нужно встать, отряхнуться, начать действовать.
Что сделать первым?
Пока не понимаю. И звоню Вере, приходится рассказать о новостях, принесенных Рашидом. Уж
