Читаем без скачивания Шри ауробиндо. Эссе о Гите – I - Шри Ауробиндо

То, что смысл этого высказывания именно таков, становится ясным из дальнейшего, из утверждения lokasaṁgraha в качестве цели трудов, Пракрити – в качестве единственной исполнительницы трудов, а божественного Пуруши – в качестве их беспристрастного покровителя, которому надо уступать труды при их совершении – этот внутренний отказ от трудов и вместе с тем их физическое выполнение являются кульминацией жертвоприношения, – а также из утверждения того, что результатом такого активного жертвоприношения, совершаемого уравновешенным и свободным от желаний умом, является освобождение от рабства трудов. «Тот, кто удовлетворяется получаемым, кто уравновешен и в неудаче, и в успехе, не ограничен, даже когда действует. Когда человек освобожденный, свободный от привязанности, действует для жертвоприношения, любое его действие растворяется», не оставляет, так сказать, результата в виде рабства или последующего отпечатка на его свободной, чистой, совершенной и уравновешенной душе. К этим высказываниям нам нужно будет вернуться. За ними следует совершенно ясное и подробное толкование значения слова «yajña» в языке Гиты, которое не оставляет никаких сомнений относительно использования слов в их символическом значении и психологического характера жертвоприношения, предписываемого этим учением. В древней ведической системе всегда был двойной смысл, физический и психологический, внешний и символический, внешняя форма жертвоприношения и внутреннее значение всех его обстоятельств. Но тайная символика древних ведических мистиков, точная, любопытная, поэтическая, психологическая, к тому времени была давно забыта и заменяется другой, широкой, общей и философской, в духе Веданты и позднейшей Йоги. Огонь жертвоприношения, agni, – это не материальное пламя, а brahmāgni, огонь Брахмана, или энергия, направленная к Брахману, внутренний Агни, жрец жертвоприношения, в который вливается подношение; огонь – это самообладание, или очищенное чувственное действие, или жизненная энергия в той дисциплине управления витальным существом через управление дыханием, которая является общей для Раджа-йоги и Хатха-йоги, или огонь самопознания, пламя величайшего жертвоприношения. Пища, съеденная как остатки жертвоприношения, является нектаром бессмертия, amṛta, оставшимся от подношения; и мы имеем нечто от старой ведической символики, в которой Сома-вино было физическим символом amṛta, ведущим к бессмертию наслаждения божественным экстазом, завоеванного благодаря жертвоприношению, подносимому богам и выпиваемому людьми. Само по себе подношение есть любая деятельность его энергии, физическая или психическая, в действии тела или действии ума он посвящает его богам или Богу, «Я» или универсальным силам, или собственному высшему «Я», или «Я» в человечестве и во всех существованиях.

Это тщательно продуманное объяснение Яджны начинается с обширного и исчерпывающего определения, в котором провозглашается, что акт, энергия и материал жертвоприношения, приносящий жертву и принимающий ее, цель и объект жертвоприношения – все есть единственный Брахман. «Брахман – это тот, кто дает, Брахман – тот, кто приносит пищу, Брахман вносит ее в огонь Брахмана, Брахман – это то, что должно быть достигнуто при помощи Самадхи в действии Брахмана». Таково знание, в котором освобожденный человек должен выполнять труды жертвоприношения. Это знание, провозглашенное в прежние времена в великих ведантических высказываниях: «Я есть Он», «Все это воистину есть Брахман, Брахман есть это «Я»». Это знание абсолютного единства; это Единый, явленный как исполнитель, дело и цель трудов, обладатель знания, само знание и цель знания. Универсальная энергия, в которую вливается действие, – это Божественный; освященная энергия отдачи – это Божественный; что бы ни подносилось – это лишь некая форма Божественного; тот, кто приносит жертву, – и есть сам Божественный в человеке; действие, труд, жертвоприношение – это Божественный в движении, активном состоянии; цель, которую следует достичь при помощи жертвоприношения, есть Божественный. Для человека, который обладает этим знанием, живет и действует в нем, не может быть связывающих его трудов, личного и эгоистически присвоенного действия; существует только божественный Пуруша, действующий через божественную Пракрити в Его собственном бытии, приносящий все в огонь Его самосознающей космической энергии, тогда как знание и обладание Его божественным существованием и сознанием благодаря Душе, объединенной с Ним, является целью всего этого движения и деятельности, направленной к Богу. Знать это, а также жить и действовать в этом объективном сознании – значит быть свободным.

Но не все даже среди йогинов достигли этого знания. «Одни йогины придерживаются жертвоприношения, которое принадлежит богам; другие приносят жертву посредством самой жертвы в огонь Брахмана». Первые постигают Божественного в различных формах и силах и ищут его при помощи различных средств, таинств, Дхарм, законов или, можно сказать, определенных обрядов действия, самодисциплины, освященных трудов; для вторых, уже обладающих знанием, простой факт жертвоприношения, подношения какой бы то ни было работы Божественному, погружение всей их деятельности в объединенное божественное сознание и энергию является единственным средством, их единственной дхармой. Средства совершения жертвоприношения различны; подношения имеют много разновидностей. Есть психологическое жертвоприношение, заключающееся в самообуздании и самодисциплине, которое ведет к высшему самообладанию и самопознанию. «Одни приносят свои чувства в огонь самоконтроля, другие приносят объекты чувства в огонь чувства, третьи приносят все действия чувства и все действия витальной силы в огонь Йоги самообуздания, зажженный знанием». Надо сказать, существует дисциплина, которая приемлет объекты чувственного восприятия, не позволяя, чтобы ум был выведен из равновесия или подвергся воздействию со стороны его чувственной деятельности, причем сами чувства становятся чистыми жертвенными огнями; существует дисциплина, которая успокаивает чувства, так что душа в своей чистоте может явиться из-за завесы действия ума спокойной и тихой; существует дисциплина, посредством которой, когда «Я» познано, все действие чувственных восприятий и все действие витального существа принимается в эту единственную тихую и спокойную душу. Жертвоприношение взыскующего после достижения совершенства может быть материальным и физическим, dravyayajña, подобно подношению, освященному в поклонении набожного человека своему божеству; оно может представлять собой аскезу его самодисциплины и энергию его души, направленную к некой высокой цели, tapoyajña, или может быть некой формой Йоги, подобно пранаяме приверженцев Раджа– или Хатха-йоги, или любой другой yogayajña. Все они направлены на очищение существа; любое жертвоприношение есть путь к достижению наивысшего.

Единственной необходимостью, спасительным принципом, неизменным для всех этих вариантов является подавление низшей деятельности, ослабление власти желания и замена его высшей энергией, отказ от чисто эгоистического наслаждения ради того более близкого к божественному наслаждения, которое приносят жертвоприношение, самоотверженность, самообладание, отказ от низших импульсов ради высшей цели. «Кто наслаждается нектаром бессмертия, оставшимся от жертвоприношения, достигает вечного Брахмана». Жертвоприношение – это закон мира, и ничего нельзя получить без него, ни власти здесь, ни рая за пределами этого мира, ни величайшего обладания всем; «этот мир не для того, кто не совершает жертвоприношений, что тогда говорить о каком-то ином мире?» Следовательно, все эти и многие другие формы жертвоприношения «поднесены к устам Брахмана», устам того Огня, который принимает все подношения; все они – средства и формы единственного великого Существования в деятельности, средства, при помощи которых действие человека можно отдать Тому, чьей частью является его внешнее Существование и с чем едино его сокровенное «Я». Все они «рождены трудами», все происходят и управляются из одной безбрежной энергии Божественного, которая проявляется в универсальной карме, делает всю космическую деятельность возрастающим подношением единственному «Я» и Богу, последней ступенью которого для человека является самопознание и обладание божественным или брахмическим сознанием. «Так познав, ты станешь свободным».

Но эти различные формы жертвоприношения имеют свою градацию, причем физическое подношение является самым низшим, а жертвоприношение знания – наивысшим. Знание есть то, в чем все это действие достигает высшей точки, причем это не любое низшее знание, а наивысшее самопознание и знание Бога, то знание, которому мы можем научиться от знающих истинные принципы существования, то знание, обладая которым мы не впадем вновь в смятение погруженного в неведение ума и в рабство к простому чувственному знанию и низшей деятельности желаний и страстей. Знание, в котором все достигает высшей точки, – это знание, благодаря которому «ты увидишь все без исключения существования (становления, bhūtāni) в «Я», а затем во Мне». Ибо «Я» и есть та единственная, неизменная, всепроникающая, всеобъемлющая, самосущая Реальность или Брахман, сокрытая за нашим ментальным существом, до которой расширяется наше сознание, когда освобождается от эго; мы начинаем видеть все существа как становления, bhūtāni, внутри этого единственного самосуществования.