Читаем без скачивания Мой властелин - Вирджиния Браун

— Наконец-то вернулись, — прохрипел он, переводя взгляд с Зака на Дебору. — Почему так долго, Баннинг?

При свете фонарей Дебора увидела, что Даймонд напрягся. Он стоял, расставив ноги и прищурив глаза.

Зак медленно спешился.

— Что, Даймонд, в штанах жжет? Не скромничай. Говори, что ты на самом деле хочешь узнать.

Даймонд замер.

— Ты пытаешься украсть мою женщину?

— Во-первых, мистер Даймонд, я не ваша женщина, а во-вторых, как вы смели подумать, что я могла благосклонно отнестись к его ухаживаниям. — Дебора кипела от ярости.

Даймонд немного успокоился.

— Пусть он ответит, — приказал Даймонд, смерив Зака взглядом.

— Ты слышал, что сказала леди, — произнес Зак. — Не знаю, твоя она женщина или нет, но даже дураку ясно, что настоящая леди не станет обращать внимания на чужаков.

Даймонду ничего не оставалось, как принять этот ответ, хотя он был сильно озадачен.

— А теперь, — холодно произнесла Дебора, — если вы уже исчерпали все обвинения в мой адрес, я была бы вам весьма признательна, если бы вы позволили мне повидаться с кузиной. Надеюсь, вы привезли ее домой, не приставая к ней по дороге.

Даймонд густо покраснел.

— Наверное, я заслужил это, — помолчав, произнес он виноватым тоном. — Но я волновался, черт побери. Вы должны были вернуться несколько часов назад.

— Раз уж вы так волновались, — парировала Дебора, спешившись, — отправились бы на поиски несколько часов назад. Но вы этого не сделали. Значит, доверяете человеку, которого наняли, чтобы охранял вас.

Даймонд пробормотал что-то и хотел проводить Дебору в дом.

— Не надо, я устала. День был долгим и трудным, прошу меня извинить, но я хотела бы отдохнуть. Доброго вечера, сэр.

— Черт побери, — услышала она, когда повернулась и направилась к дому, — она снова меня умыла!

Дон Франсиско стоял тут же, держа в руках вожжи.

— Наверное, вам лучше уйти. С момента трагедии прошло совсем немного времени, поэтому щепетильность сеньоры Веласкес совершенно понятна. Но я не хочу оскорблять вас, сеньор Даймонд, она просто не готова к тому, чтобы принимать ваши ухаживания, — спокойно проговорил он.

Дебора остановилась на крытой веранде и услышала грубый ответ Даймонда:

— Вы не можете запретить мне, видеть ее, Веласкес.

— Напротив, я не только могу, но и сделаю это, — произнес дон Франсиско тоном, не терпящим возражений. — Как глава семьи, здесь все решаю я, и если вы будете настаивать, отдам приказ, чтобы вас не пускали на мои земли.

— Отдавайте, черт побери!

Дон Франсиско тихонько скомандовал, и из тени выступили люди, вооруженные винтовками. В воздухе повисло напряжение.

Даймонд выругался сквозь зубы, подошел к своей лошади и вскочил в седло.

— Поехали, Баннинг! — рявкнул он.

Дебора наблюдала, спрятавшись в тени, как медленно и лениво Зак последовал за Даймондом и его людьми.

Она все еще стояла в дверях, когда к ней подошел дон Франсиско.

— Ты его больше не увидишь, — тихо произнес он, не сводя с нее пристального взгляда.

— Вы не мой опекун, дон Франсиско.

— Ошибаешься. Я предоставил тебе свободу действий, и вот видишь, что из этого вышло. Теперь ты будешь следовать моим указаниям, или я приму меры.

Дебора пришла в ярость, но ответила так спокойно, как могла:

— Не будем больше обсуждать этот вопрос. Я хочу повидаться с кузиной.

Он схватил ее за руку, когда она отвернулась.

— Это первое и последнее предупреждение. Если дорожишь своей свободой, не заставляй меня действовать.

— Это угроза, дон Франсиско?

— Обещание.

Ей стало не по себе, и она подавила страх. Дон Франсиско не шутил.

— Я буду об этом помнить, — наконец сказала она, выразительно взглянув на его руку.

Он отпустил ее. Она повернулась и, не проронив больше ни слова, отправилась на поиски Джудит.

— Но это невыносимо! — Дебора резко повернулась на плитах внутреннего дворика и взглянула на солнце. — Он относится к нам, как к преступникам!

— Нет-нет, — мягко произнесла тетушка Долорес, — ты не права, он вам желает добра. Франсиско немного властный, но он очень добрый.

— Властный — мягко сказано. Он установил за мной слежку. Запретил ездить в город, даже ходить в церковь.

— Он беспокоится о твоей безопасности, — возразила тетушка Долорес со вздохом, — и о твоей репутации.

— Я думаю, о моей репутации нечего беспокоиться после того, как я побывала в плену у команчей. — Джудит повернулась в шезлонге.

— Вы уверены, что дона Франсиско больше заботит интерес, проявляемый Даймондом к вашим землям?

— Это слухи, конечно, — смущенно ответила тетушка Долорес.

— Но мне кажется, — возразила Дебора, — если он не собирается ничего продавать, то и проблемы никакой нет.

— Совершенно верно. Но по завещанию Мигеля землю наследуешь ты, поскольку детей у вас не было. Но после того, как тебя похитили дикари, все были уверены, что тебя нет в живых, и землю унаследовал Франсиско.

— Конечно, мое возвращение причинило ему некоторые неудобства. Но я заверила его, что не собираюсь предъявлять права на ваши земли. Мне просто некуда больше идти.

Это признание далось Деборе с трудом. Она предлагала письменно отказаться от притязаний на земли, но дон Франсиско не согласился, ссылаясь на то, что на земли Веласкесов тогда смогут претендовать граждане США.

— Ты останешься здесь, — сказал он, — тогда никто не сможет претендовать на наши земли.

Возражать ему было бесполезно, и Дебора промолчала.

Она со вздохом взглянула на тетушку Долорес:

— Почему бы ему не жениться на американке? Это решило бы все проблемы.

Тетушка Долорес закусила губу и отвела глаза.

— Он говорит, что американские женщины недостаточно аристократичны.

— Как же в таком случае он женил на мне своего племянника! — парировала Дебора.

Долорес не поднимала глаз.

— Это не он придумал, а отец Мигеля, мой старший брат. Покойный Луис не испытывал такого… отвращения… к американцам.

— Отвращения? — Джудит расхохоталась. — Дон Франсиско часто смотрит на меня не с отвращением. Вы уверены, что ваш брат думает именно так?

Долорес покраснела.

— Если он и ощущает что-то, то это невольное влечение. Он не стал бы оказывать тебе высокую честь, предлагая выйти за него замуж, дорогуша, — промямлила она.

Было ясно, что она хочет сказать. Ошеломленные Дебора и Джудит замолчали.

Зак прислонился к столбику, поддерживавшему крышу. Было жарко. От земли шел пар, искажая окружающий пейзаж. У Даймонда было двести восемьдесят шесть тысяч акров, но он продолжал скупать земли. Он занимался разведением скота, на него работали больше двухсот работников и небольшая армия из двадцати профессиональных стрелков. Он приехал в Техас двенадцать лет назад и купил у правительства ранчо, которое до изменения границы США принадлежало испанской семье. Даймонд хвастался, что скоро будет владеть всем западным Техасом. Зак верил ему. За два месяца, которые Зак проработал на ранчо, три семьи продали Даймонду землю. И только одна за приличную сумму. Две другие отдали, чтобы выжить. У них на земле неожиданно пересохли источники воды, колодцы стали плохими. Скот вымер. Даймонд предложил сделку и от троих получил тринадцать тысяч акров — деньги совсем небольшие.

Теперь клеймо «Дабл-Ди» красовалось на крестцах более двадцати тысяч прекрасных быков. Имея примерно семь акров пастбища на прокорм каждого животного, Даймонд держал скот на открытом воздухе. Последние облавы обнаружили множество недовольных, когда чужой скот имел клеймо «Дабл-Ди».

— Скот ест мою траву — значит, он мой, — сказал однажды Даймонд разъяренному владельцу ранчо.

Когда владелец увидел за спиной у Даймонда вооруженных людей, он оставил своих коров.

— Вы действительно считаете этих быков своими? — поинтересовался Зак, когда владелец ранчо уехал, а Даймонд рассмеялся ему вслед.

— Да. Теперь, когда на них мое клеймо, они мои. Зак пожал плечами. Это его не касалось. Жизнь с команчами приучила его к мысли, что животные должны кормить всех людей. Если мужчина хороший охотник, его семья сытно ест. Если плохой, — семья голодает. Собственности на землю или скот у команчей не было. Поэтому не возникали споры. Он заметил, что к нему направляется Даймонд. С того дня, как он заподозрил, что между ним и Деборой что-то произошло, он изменил свое отношение к Заку. Даже смотрел на него по-другому.

Зак бросил сигарету и ждал.

— Такая жара, что можно плавить железо, — сказал Даймонд, поднимаясь на крыльцо.

— Ага.

— Что-то ты неразговорчивый, а? — Он говорил серьезно, не улыбался.

— Мне нечего сказать.

Он снова прислонился к столбику.

— Говорите, я слушаю.

— Значит, тебе нечего сказать? — проворчал Даймонд. — Не пойми меня превратно. Но некоторые ребята нервничают из-за тебя.