Сара всю ночь пролежала без сна, сухими глазами глядя в темноту. На заре она, все в том же платье, в котором спала, сошла вниз, таща за собой чемодан. Дэвид глянул на нее пустыми глазами. Он выглядел постаревшим. Тревога за мужа тут же ожила в ее сердце, и она быстро сказала:
— Дэвид, сядь, я дам тебе позавтракать. И давай попытаемся поговорить. Все не так, как ты думаешь…
— Забудь об этом. — Он отвернулся. — Завтракать я не хочу, а говорить нам не о чем. Это ничего не изменит.
С этого момента Дэвид вел себя так, как будто ее не существовало. Вероятно, для него так оно и было, думала Сара, вынимая последнюю рубашку из ящика комода.
Он никогда не притворялся, что любит ее, а теперь списывал из своей жизни, как списывают убытки. И этот процесс только начался.
— Это все? — Дэвид тихо вошел в комнату. — Я помог бы тебе, если бы знал, что ты делаешь все сама.
Он выглядел все еще бледным, но уже не таким усталым. Сара молчала. Что можно сказать в такой ситуации? Встать на колени? Нет. Похоже, что гордость — это все, что у нее еще осталось.
— Я собираюсь принять душ и переодеться. Передай Энн, что я не вернусь к обеду.
Сара неслышно выскользнула из спальни. Завтра, выспавшись, она будет лучше знать, что делать: оставить мужа и начать жизнь заново или попытаться продолжать борьбу за него.
Но ни сон, ни тяжелая работа не помогли Саре принять решение.
Дни летели, похожие один на другой. Она завтракала в одиночестве, потом Бэзил отвозил ее на работу и забирал в шесть. Вечером она сидела над бумагами, потом ужинала, снова в одиночестве, заставляя себя есть только ради ребенка. Иногда Дэвид присоединялся к ней и затем запирался в кабинете, но чаще его не было дома. Он не говорил, куда ездит и чем занят, а Сара не спрашивала. Ей было все равно.
Между ними не осталось никаких отношений, даже плохих. Скоро придется отвечать на безмолвные вопросы Энн. Трудно было не почувствовать ледяной атмосферы в доме. Кроме того, экономка отлично знала, что Дэвид уходит около восьми утра, возвращается за полночь и спит отдельно от жены.
Итак, рано или поздно, Энн не сможет не поинтересоваться, что случилось. А что ей ответить? — устало размышляла Сара. Рассказать, что муж застал ее на полу, полуголой, с Марком Локвудом и теперь считает, что она носит чужого ребенка?
Именно мысль о малыше в конце концов пробудила в Саре желание жить. Она надеялась создать нормальную семью, со временем добившись от мужа взаимности. Но эта надежда умерла, и глупо было бы попытаться оживить ее.
Ни один ребенок не сможет нормально развиваться в доме, где родители редко встречаются, едва обмениваясь парой слов в неделю. Значит, им придется разъехаться или развестись. Если Дэвид будет возражать, то она уедет сама. И скоро.
Сара решила сообщить об этом мужу.
Дэвид запаздывал к ужину, и она забеспокоилась. До сих пор он еще не провел ни одной ночи вдали от дома.
В этот момент послышался звук открывающейся входной двери и шаги мужа.
Еще вчера она встретила бы его с усталым равнодушием. Но теперь мысли о ребенке словно разбудили все ее чувства. Перед глазами снова возник молчаливый, недоверчивый, суровый… и очень любимый образ. Несмотря ни на что, ее любовь выжила.
С трудом передвигая вдруг ослабевшие ноги, Сара вышла в холл и устало сказала:
— Я должна поговорить с тобой.
— Сейчас?
Холл был плохо освещен, но она могла видеть, как изменился Дэвид: у глаз и рта появились морщинки, подбородок украшала небритая щетина.
— Боюсь, что так. Дело срочное.
С тяжелым сердцем Сара вернулась в гостиную. Она уже начинала жалеть, что настояла на разговоре. Лучше бы Дэвид пошел прямо наверх. Он очень устал и, наверное, мечтает только том, чтобы поскорее добраться до кровати.
И вдруг она впервые задумалась, как он проводит вечера, где и с кем. Лучше бы она этого не делала. Болезненное воображение тут же угодливо выстроило перед ней череду ярких образов, и она сама испугалась внезапного приступа ревности.
— Ну? — спросил Дэвид без всякого энтузиазма, и Сара опять ощутила, что абсолютно не интересна ему. Он плеснул себе бренди в стакан и залпом выпил.
— Ты стал много пить! Тебе это нужно? — невольно вырвалось у нее.
Дэвид недовольно приподнял бровь и снова наполнил стакан:
— А ты знаешь, что мне нужно?
— Нет! Больше не знаю! Но я знаю вот что… — Сара тяжело перевела дыхание, пытаясь овладеть собой. Дэвида не интересовали ее эмоции, и разумнее всего было сохранять спокойствие. — Так больше не может продолжаться, — проговорила она ледяным тоном. — Наш брак не имеет никакого смысла. Ты редко бываешь дома и никак не объясняешь свое отсутствие. Все время молчишь… В такой атмосфере нельзя растить ребенка. — Она без сил опустилась в кресло, бледная, с огромными, окруженными синевой глазами.
— Конечно. — Дэвид скользнул взглядом по ее фигуре. — Мы не должны забывать об этом. Я готов принять ребенка и дать ему свое имя. Но в том случае, если ты пока не будешь возбуждать дела о разводе. Через несколько лет мы снова обсудим эту проблему.
Сара сидела неподвижно. Ей казалось, что, пошевелившись или заговорив, она рассыплется, словно плохо склеенная ваза.
Отказ Дэвида расторгнуть брак означал, что он предпочитает сохранить условности. И его не интересовало, каково ей будет еще несколько лет оставаться в этом положении.
— Впрочем, я согласен с тем, что нам нужно разъехаться. Так будет лучше и для нас, и для ребенка. Конечно, пойдут сплетни. — Дэвид говорил так рассудительно, как будто давно все обдумал: — Но можно сказать, что мы решили растить ребенка за городом, на свежем воздухе. Я все устрою, если ты не против. Случилось так, что рядом с коттеджем Дианы продается дом. Давай посмотрим его.
— Я согласна, — всхлипнула Сара. Казалось, ей вынесли смертный приговор.
Боже! Она не может жить с Дэвидом, но не вынесет разлуки с ним! Еще секунда, и она расплачется. Но он не должен видеть ее слез. Он стал для нее чужим.
Сара заставила себя встать.
Ковер еще никогда не казался ей таким широким, а ее комната — такой далекой. Но Дэвид опередил ее и, открывая дверь, заметил:
— Я постараюсь поскорее найти что-нибудь подходящее. Буду держать тебя в курсе.
Да, его предложение, конечно, решало проблему. Но Сара не испытала от этого никакого облегчения. Она грустно смотрела в его красивое, жестокое лицо.
— После того, как ты где-нибудь устроишься, я буду заезжать время от времени, — продолжил Дэвид ровным голосом и подошел ближе.
И тут Сара уловила запах легких, но весьма экзотичных женских духов. Жгучая ненависть охватила ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
