полосками кружева по воротнику и манжетам. На поясе — большая связка ключей.
Она была явно недовольна нашим поздним приездом. К тому же, завершая одиозный образ, на лице её нарисовалось брезгливо-раздражённое недоумение, когда вслед за мной из кареты появилась Мари.
Девушка изящно присела в реверансе, опустив глаза.
— О как! А я-то и забыла… — запоздало изобразила я нечто похожее. — Ну, начинается! Не хватало прямо с ходу засыпаться на какой-нибудь мелочи.
За спиной мадам стояла и молча улыбалась (правда не мне, а моей спутнице) вторая — самая обычная на вид женщина среднего возраста. Никаких ярких эмоций её внешний вид пока не вызывал. Немного полноватая, аккуратная, но не «стерильная», с тёмными, беспорядочно вьющимися волосами, убранными под чепец. Руки явно годами натруженные, взгляд спокойный, из выдающегося — только очаровательные ямочки на щеках. Одно слово — «тётушка».
— Добрый вечер. — таким же бесцветным, как и её круглые, блеклые глаза, сообщила первая (которая «вобла»), — Меня зовут Мирей Монжо, я — экономка его светлости, герцога де Шамбор.
— Таис дю Белле. — вечер даже с большой натяжкой перестал тянуть на «добрый», но я всё-таки согласно кивнула и представилась.
— Следуйте за мной, мадемуазель дю Белле. — проводив взглядом перемещения заветного герцогского бочонка, надменная мадам фыркнула и направилась в сторону центрального входа, сдержанно шурша туфлями и многочисленными юбками по гравию дорожки.
Я потопала за ней.
— Тётя Надин! — чирикнула моя «синичка» уже за нашими спинами и побежала в тёплые объятия родственницы.
— Мари, детка, что случилось? Почему вы так задержались? — донеслось уже издалека.
Те же самые вопросы, опуская «детка», задала мне мадам Мирей, как только мы вошли в просторный холл и она представила мне Даниэля Буффара — дворецкого почтенного имения.
Я коротко пересказала историю наших приключений, не вдаваясь в ненужные детали, попутно потихоньку разглядывая нового персонажа. Предстояло не только всех запомнить, но и по возможности быстро разобраться во внутренней дворцовой иерархии. Причём не столько формальной, сколько межличностной.
Даниэль Буффар — немолодой уже мужчина с седыми волосами, зачёсанными на боковой пробор. Слегка прищуренные глаза на открытом, спокойном лице — без хитрецы — просто, видимо, в связи со слабеющим зрением. Высокий лоб почти без морщин — месье явно умеет держать эмоции при себе. Заметна выправка, но плечи немного опущены вниз (тоже следствие возраста), отчего добротный костюм смотрится несколько мешковато.
Пока я договорила, лицо воблы перестало выражать что бы то ни было, как будто я сделала нечто неприличное, оскорбляющее слух мадам.
— Сейчас подойдёт старшая горничная, мадам Надин Ален — вы видели её во дворе — и проводит вас в вашу комнату. — холодно сообщили мне и, сдержанно кивнув, оставили в одиночестве дожидаться провожатую.
— Как добрались? — тактично раздалось рядом — дворецкий оказался более любезен, чем экономка.
— Спасибо, сносно. — ответила я, отмечая низкий, приятный тембр его голоса.
Наконец-то подошла Надин. Взгляд её, кстати, заметно потеплел — очевидно, синичка уже успела рассказать тётке о своих злоключениях и моём участии в операции по её спасению. Старшая горничная чуть присела в лёгком реверансе и повела меня по хорошо освещённому коридору.
— В северном крыле расположены апартаменты герцога, в южном — покои дам. — идя чуть впереди мелодичным голосом довольно громко комментировала экскурсию Надин, обозначая указанные направления рукой.
Я же увлечённо разглядывала узор на заполированном до зеркального блеска камне пола.
— Спасибо за помощь Мари. — внезапно резко остановившись, как только мы пропали из поля зрения дворецкого, шепнула она.
— Да не за что. — опешила от неожиданности я и чуть не сбила её с ног, не успев погасить инерцию.
— Да не скажите, мадемуазель, вы же знаете… — продолжила шептать она.
В общем, ничего такого я не знала, но из осторожных комментариев Надин догадалась, чего так кривилась вобла. Оказывается, возить с собой свою горничную — это нормально и во всех смыслах прилично. А вот помочь в беде на дороге и подвезти девушку низкого сословия — уже моветон. Дичь какая.
Таким образом, сама того не ведая, я заимела во дворце… ну может, конечно, не прям союзницу-союзницу, но очень даже расположенного ко мне человека на весьма полезной должности.
Пока моя провожатая, аккуратно подбирая слова, вздыхала о «временах и нравах», поминутно выражая свою безграничную благодарность, мы успели дойти до так называемого «фрейлинского коридора», который располагался на третьем — верхнем этаже южного крыла замка.
Ничего особенного она вроде и не говорила, но из любой, даже самой невинной болтовни можно выудить массу полезных деталей. Внимательно впитывая информацию, щедро льющуюся из старшей горничной, пропустила всю красоту внутреннего убранства дворца. Ну да ничего — ещё успеется. А вот вызвать повторно такой же поток красноречия у Надин может больше и не удастся.
— Ну вот и ваша комната, мадемуазель Таис. — тётушка остановилась у одной из дверей. — Вы будете проживать с мадемуазель Люсьен Кретьен.
— Упс! А вот это новость. — я очень постаралась не выказать очевидного удивления. — Причём опять не из приятных.
Того, что жизнь в комнате придётся совмещать с другой барышней, я не ожидала. Более того. Вам не описать моего изумления, когда выяснилось, что делить с означенной Люсьен мне придётся не только само жилое помещение, но и кровать! Пусть и достаточно широкую.
— Ужин вам принесут прямо сюда. — доносились до меня слова Надин, пока я пыталась вызволить себя из культурного шока, — Отдыхайте — завтра состоится ваше знакомство с герцогиней.
Люсьен (Люся, как я её внутренне уже окрестила), оказалась противной манерной юной, как и я, шатенкой. С застывшим на круглом розовощёком лице напряжённым выражением.
— Даже удивительно, — думала я, рассматривая соседку, — вот вроде же тёмно-карие глаза, и румянец присутствует, довольно «цветные» (на фоне моих) волосы, яркие губы — отчего такое невыразительное лицо? Наверное из-за слишком незаметных бровей и ресниц. Плюс начисто отсутствующая утончённость.
Отчего-то Люсьен мне не нравилась.
— Ладно уж, злыдня, на себя-то посмотри. — одёрнула себя я.
Но первое впечатление, как потом показала практика, оказалось верным.
Женское крыло дворца раздражало глаз неприкрытой роскошью. Везде, где только возможно было её продемонстрировать. На грани безвкусицы. В глазах рябило от обилия позолоты, ярких цветов и цветов, как таковых — искусственных. В вычурных вазонах и гирляндах, по всем углам и стенам.
Хвала всем богам, сама фрейлинская была выдержана в более спокойных тонах. Большая комната, разделённая на две половины деревянной перегородкой, оформленной в серый цвет. Насколько я поняла из меблировки — одна часть — вроде как, гостиная, а вторая… — спальня.
Спальная половина привела меня в ужас, утвердив в мысли, что, насчёт «более выдержаных
