Складывается впечатление, что большая часть составляющих в моих Квадрах поднимается до максимума незаметным для меня образом, а вот отстающие характеристики прогрессируют чаще всего во время конфликта или опасной для жизни ситуации.
Идём дальше. Где-то здесь… а я, если не ошибаюсь, нахожусь под одним из базаров Эсхата, должен быть служебный вход в подземную часть города. Эдакие старые катакомбы, живущие своей тихой жизнью. Местный вход был одним из наиболее известных, так как по нему доставляли пищу. Мясо, яйца, овощи, фрукты, вино и, конечно же, разумных. Живых и мертвых.
Чтобы вырастить из мелкого ихорника, твари размером с вот такую вот дохлую говнотаксу, боевое чудище, способное на равных драться с тренированным человеком на потеху знати, нужно довольно много мяса. А их там немало, отсюда вижу, когда опускаю взгляд пониже. Небольшие, размерами с барана, максимум с пони, но есть пара опасных здоровяков. Большинство слишком маленькие и молодые, чтобы заинтересовать Должника высокого уровня, ну а новичков внизу «любят и ждут», чаще всего подписывая за убийство одного ихорника, откладывающего возмездие Бога-из-Машины, на очень мерзкую и рисковую работенку. Или же кидов просто убивают.
Михаил Басх, когда-то рассчитывавший меня соблазнить именно местными гладиаторскими боями с ихорными тварями, рассказывал мне о налаженном здесь бизнесе. Этакие запрещенные, но любимые всей без исключения аристократией кровавые бои. Причем, не только как развлечение. Сюда спускали пленных, приговоренных к смертной казни, или просто пойманных недругов, в крови которых не желалось пачкать руки. Сдаешь истошно мычащего субъекта местным ухарям, а затем на арене отрывают куски мяса или отсекают конечности у какого-то безвестного бедолаги с плотной маской на голове. Не то чтобы удобно, зато стильно, красиво и тонко, особенно если намекнуть в фойе, где пьют шампанское в антрактах о возможной личности того, кем ты «спонсировал» сегодняшнюю программу.
Вот козлы.
И зачем я к ним лезу? Как раз за тварями. Небольшими мешками плоти и ихора, который я собираюсь дозированно поглотить, вернув себе свой самый мощный талант — «ясный взор». Абсолютное зрение, способное конкурировать с лучшими из оптических прицелов. Да, с гордостью заявляю, что стал мастером решать жизненные ситуации через жопу! А что делать с бароном без оптического прицела? Время-то не казенное.
Замок от глухих ворот, отсекающий «товарный» коридор от общей фекалоцентрали, вскрытию поддавался плохо, но всё-таки поддавался. Со скрежетом уступив моему напору и тихим матам, дверь раскрылась, пропуская меня из зловонных недр в менее зловонные и даже местами окультуренные подземные хоромы, в которых также посередине шёл большой желоб, в котором текла довольно чистая речная вода. В неё-то я и залез, как истосковавшаяся по родимой среде жаба, пытаясь отмыть ту дрянь, что осела на одежде и коже, пока я шлялся по действующей канализации. Спустя полчаса водных процедур, я крадучись направился к месту, служившему наиболее активным входом в нижние катакомбы. Чистая вода, в которой я так замечательно ополоснулся, как раз и снабжала подземных жителей.
По слухам, что с неохотой мне рассказал хозяин кофейни, к которому я заглянул перед операцией, стражников, что на посту «откладывали личинки» в водяной поток, скармливали ихорникам, просовывая конечности провинившихся через решетки.
В общем, жуть.
Дальше мне пришлось затеять целую операцию. Её основная часть состояла в медленном и очень аккуратном заплыве против течения, если заплывом можно назвать перемещение с помощью втыкаемых в боковину огромного желоба ножей. Мой полуподводный путь шёл на выход, мимо тех самых грузовых ворот в подземный мир, охранявшимся десятком разнокалиберных бандюг. Куда я плыл? Можно сказать, что на свет, но на самом деле, меня интересовала грузовая сцепка, с помощью которых в подземный рай арен и насилия перемещали товары. Представляла она из себя на диво элементарную конструкцию — в начале мужик на плотике… и в конце мужик на плотике, а между ними, связанные веревками, плывут ящики и бочки, в которых хлеб, вино, сливочное масло и прочие насущные вещи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На один из ящиков я и нацелился, когда означенная сцепка поплыла мимо меня. Рулевые были укурены, веселы и отвлечены, посему заменить собой любимым отправившиеся на дно консервные банки почти ничего не стоило. Став нужным и важным товаром, смело отправился преодолевать таможню, зная, что на этом входе товар не досматривают. Последняя проверка у частых партий продовольствия идёт перед спуском в этот самый канал.
Самое смешное, что я знал пароль, с помощью которого можно было совершенно беспрепятственно пройти в подземные катакомбы с любого входа. Оставляешь огнестрел, и идёшь себе, вальсируя, делать ставки, играть в казино, курить разную дрянь или в садо-мазо бордели. Легко и свободно. Только вот я планировал проникнуть внутрь и уйти назад незамеченным, от чего светить свою приметную одежонку не горел желанием от слова «совсем». Сложно, трудно, безумно иррационально соваться на чужую территорию с одними ножами, да еще таким способом? Да. Но «порционные» хомячки того стоили, а кроме этого — даже если я устрою тут бойню, то на жизни Эсхата это особо не скажется, а вот если провалю покушение на барона…
Хриплая ленивая ругань, мужское кряхтение, несерьезные перебранки и посылы друг друга по разным направлениям. В этой атмосфере проходит напряженное ожидание провала, пока я, растопырившись в небольшом ящике, всячески изображаю из себя нечто непоколебимое и мертвое. Местные не обращают ни малейшего внимания на то, что запоры ящика отомкнуты, им не до этого, а компроментирующие запахи от меня уже не исходят. Грузчики, сонные бедолаги, хотят побыстрее все покидать на полированный металлический спуск, по которому всё пищевое довольствие и скользит себе, придерживаемое одним матерящимся оператором с багром, до самого низа.
Вот он, плюс правильного выбора. Как долгопортящийся продукт, тебя со всем почетом и уважением транспортируют на хранение, а не на кухню. Через десять минут после спуска ящик со мной внутри оставили в приятной темноте на одном из складов.
Отлично, на часах сейчас в Эсхате где-то восемь утра. Как раз время, когда весь подземный мир засыпает неправедным сном. Внедрение прошло успешно. Теперь нужно найти область арен и примыкающие к ним тюрьмы с клетками.
Запертый склад. Логично, но не проблема. Извечная беда подземных сооружения — вентиляция. О ней меня тот торгующий паршивым кофе ублюдок хорошо просветил. Для человека расположенные в каждой стене отверстия всё-таки тесноваты, а вот гном, если ужмется, предварительно сняв свой плащ с наплечниками, вполне пролазит. Главное сетку металлическую против грызунов назад закреплять. Заодно и почистил её случайно. Пусть спасибо скажут.
Весь подземный комплекс, кстати, очень неравномерно прорытый и достроенный под Эсхатом, можно разделить на две части: рабочую и для персонала. Рабочая — это широкие отделанные проходы, горящие светильники, плитка, деревянные панели на стенах, изысканно украшенные двери непростых борделей и местных аналогов опийных курительниц. Арены и амфитеатры тоже относятся к тому, что украшено с заботой и любовью. Все для того, чтобы клиенты себя чувствовали уютно и свободно. Персонал же, представленный разными маргинальными нелегалами, ютится на отшибе, так как все просторные или удобные помещения, не занятые в добыче денег, отданы лабораториям, самогоноварительным кухням, да складам.
Проще говоря, я перемещался по этому подземному борделю как турист, а не как ниндзя. Последнее получалось из-за моего чувства закрытых пространств, так что пришлось даже себя похвалить. Немногочисленные бодрствующие засекались заранее, после чего я вежливо и скрытно уступал им дорогу. Правда, на середине придумывания очередного самовосхваления случилась осечка. Я заблудился.
Чертова вентиляционная система, по току воздуха которой я ориентировался, была не всеобъемлющей! Разумеется, что приходящим сюда посмотреть кровавый спорт господам не хотелось дышать потом, кровью и вскрытыми кишками гладиаторов и монстров!
