Мы так близко — два мира, две бесконечности душ. Я почувствовала ответное прикосновение к своей силе и позволила приблизиться ещё ближе. Кристалл омылся со всех сторон прозрачными потоками воды. Ни кто из нас не подавлял, не противоречил и не мешал друг другу. Идеальное сочетание — прикосновение, приносящее чистую радость! Никакой интимности нет в нашем единении, скорее родство. Мои воды и лёд Хегельга холодны и прозрачны, но между нами яркой полосой пошла красная прочная нить. По ней мы могли услышать мысли и голос друг друга, ощутить эмоции и местонахождение, а ещё есть что-то пока мной не познанное. И если мысли Хегельг тут же закрыл, то обрывки чувств я успела уловить. Мужчина умилялся, как над малым дитём и радовался такому общению, а потом вдруг промелькнуло сожаление.
— А теперь закройся от меня, малышка, — попросил учитель.
— Зачем? Ведь кроме нас тут никого нет.
— Доступ к источнику это слишком личное, словно врата во внутренний тайный мир. Он должен быть всегда закрыт в присутствии другого мага. Если позволить проникнуть так глубоко, тобой могут манипулировать или даже поработить.
Реакция последовала мгновенно, и мой источник ощетинился острыми лезвиями. Хегельг стал хватать ртом воздух и задыхаться. Я неосознанно причинила ему страдания и ранила в момент душевной близости. Он вновь не защищался.
— Прости, прости! Что делать? — в панике закричала я и попыталась отпрянуть от Хегельга, но он намертво держал меня.
— Окружи себя непроницаемым коконом, — прохрипел учитель.
— Почему сам не закрылся? — возмущалась я.
— Ты должна увидеть, почувствовать и усвоить навсегда возможные последствия, — медленно приходил в себя мужчина. Я закрылась от него наглухо и обиженно поджала губы.
— Ты ненормальный! И методы твои дурацкие!
— Зато самые эффективные!
— Зачем ты позволил приблизиться к своему источнику, если теперь всегда нужно носить защиту? Зачем допустил так близко, позволил почувствовать незабываемую радость? Опять урок? Или ты вновь издеваешься? — на глазах появились слёзы.
— Я издеваюсь скорей над собой, Паулина. Как не пытался я перекрыть нашу связь, но тебе ведь удалось уловить мои эмоции. Разве в них была издёвка? Ты доверилась, раскрылась на встречу и больше всего на свете я хочу испытать эту радость вновь. Поверь, Паулина. Но ты забыла наше правило, что никогда нельзя доверять магу. Запомни, малыш, никогда не открывайся другому магу, не позволяй прикоснуться к сути. Иначе всё закончится печально. Ты можешь отдавать тело, кому посчитаешь нужным, но источник должен быть всегда за семью замками. Если не хочешь однажды проснуться рабыней.
— Да кому твоя ученица нужна? — успокаиваясь, проговорила я и вновь прижалась к груди Хегельга.
Его объятия совершенно другие, чем Аморана, и чувствовала я себя в них, скорее как с близким родственником. Ни намёка на интимность или страсть, только тихая радость и теплота. Да, я с изумлением поняла, что мне больше не холодно от силы учителя.
— Даже не знаю, как бы тебе сказать эту новость.
— Давай, не тяни уж. Выкладывай очередную катастрофу на мою голову.
— Я уже говорил, что нас очень мало и все мы можем чувствовать друг друга, если специально не скрываемся. Твоя инициация всколыхнула наш тесный мирок.
Хегельг замолчал на некоторое время и погладил мою щёку. Он явно собирался с мыслями, чтобы сообщить что-то типа "К нам едет ревизор!"
— У магов могут рождаться дети от человеческих женщин, и от других рас, но чрезвычайно редко наши отпрыски становятся сосудами магической сути. Если дитя появляется от женщины-мага, то такой ребёнок почти всегда рождается носителем сил родителей.
— Прекрасно, но причём здесь я?
— А при том, что женщин среди нас катастрофически мало, Паулина. До первого слияния силы не доживает почти никто. Родной ребёнок, обладающий такими же, как и у тебя способностями — вот что самое ценное в нашей жизни.
— Ну и? — я всё ещё не прониклась проблемой. Хегельг раздражённо закатил глаза.
— Ты женщина-маг, что тут непонятного? И мужа у тебя нет. Человеческие мужчины не в счёт, их либо игнорируют, либо убивают. К утру у твоего порога начнётся столпотворение женихов.
— Как придут, так и уйдут. У меня есть Аморан и племенной кобылой я не для кого становиться не собираюсь!
— И что же им помешает? Каждый из них опытный маг, а ты хоть и чрезвычайно сильна, правда пока потенциально, но очень юна и наивна. Ещё многому предстоит научиться, Паулина. Тебя не убьют, ведь твоя жизнь отныне священна, но рабыней сделают запросто. Дашь малейшую слабину и превратишься в безвольную производительницу, тебе даже мыслей не оставят, только инстинкты. Конечно, это не обязательно, но очень даже возможно, если не выберешь кого-то из магов сама, — запугивал учитель.
Я послушала и прониклась до глубины души! Мало того, что предполагаемый муж скорей всего убьёт Аморана, так ещё и я, возможно, стану фабрикой по производству магов, даже не осознающей действительность. Только и про себя я знала, что буду ужом крутиться, чтобы избежать такой участи для себя и для любимого мужчины. Думай, Паулина, пораскинь мозгами, потому что выход должен быть, иначе проще сразу разбить голову о стену.
Нужно максимально быстро войти в полную силу, овладеть знаниями. А новые трудности — просто ещё один стимул, да какой сильный! Крамольная мысль вползла в голову, если садистские методы учителя так эффективны, то скоро я сама начну просить пожёстче, лишь бы быстрее овладеть знаниями? Боже, да когда же неприятности и проблемы перестанут сыпаться со всех сторон? Я ещё с Проклятием Аморана и собственной душой не разобралась, а тут новая напасть — толпа одержимых женихов! Всю жизнь мечтала иметь детей и кучу мужчин для выбора, вот теперь мечты сбываются, только как всегда с подвохом и не вовремя.
— Слушай, Хегельг, а я же обучение не закончила.
— Продолжай, мыслишь в верном направлении, — веселился учитель в отличие от меня.
— И дух мира мою душу ещё не принял. Я ж могу в любой момент вылететь отсюда, особенно если мне мешать и не давать учиться, — мысль продолжала развиваться.
— Генерал рассказал про Отверженных? Просил же этого не делать!
— Не-е-ет, я подслушивала.
— Как же точно ты отражаешься в своей сути! Вода! Потоки вездесущей воды, которые просочатся в любую щель! Хотя, глядя на тебя, никто и не подумает о воде, волосы очень уж напоминают огонь.
— Давай мы женихам скажем, что нужно подождать до полнолуния, а? Я чувствую, тогда что-то изменится, Хегельг.
— Мы? Впрочем, ты права, девочка. Останусь-ка я с тобой пока. Моё присутствие умерит пыл самых страждущих.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
