Дьявольщина! Вот именно дьявольщина здесь и происходила. Ян бесшумно скользнул во двор. На его счастье, слуги попрятались, видимо уже зная, что в такие ночи лучше не высовываться.
— Ну, затянули свои ермосы, — расслышал он ворчание кого-то из вольной братии, прежде чем подпереть дверь.
И обнаружил, что его трясет. Все. Вот-вот должен был прозвучать звук рога.
Времени, что бы обезвредить караульных в обрез. Но и служба судя по звукам подходила к концу, искать ход из замка в часовню (а его не могло не быть, потому что как туда входила Элеонора волколак не видел) было уже поздно.
В Христово воинство он не годился, да и плевать ему было на все эти игры с чертями и бесами! Не плевать было на другое: кто-то назовет это честью, кто-то просто человечностью, — красивых слов много, суть одна. И менять ее не следует.
Пение прекратилось, и Лют сорвался с места, поудобнее перехватывая позаимствованный чуть ранее приглянувшийся арбалет с сауленхебелем и оснащенный полиспастом. Болт в нем был только один, но и возможности перезарядить его ему вряд ли дадут.
Гори оно все огнем!
Приложившись, Ян пинком едва не сорвал с петель отнюдь не хлипкие двери, только-только успев нажать на спуск.
Болт прошил священника-отступника насквозь, и тот рухнул в вычерченную звезду, так и не выпуская атан. В три прыжка Лют оказался рядом, подхватывая с алтаря Уриэля и отступая к стене. Минута растерянности прошла, и раздался истошный визг графини. Почувствовав, что юноша больше не висит на нем, Ян покосился на него, — и у оборотня дыхание на миг оборвалось, а сердце вдруг ни с того ни с сего дернулось со всех жил.
Уриэль смотрел на него, как на явление Святого Духа, не меньше: словно не видя, не осознавая, зачарованными изумленными глазами, полными обожания, и с бездумной, хоть и вымученной улыбкой на искусанных губах. Такой взгляд половину грехов спишет почище всякой святой воды!
— Очнулся? — нарочито грубо бросил Ян, и мотнул головой на обступавших их гайдуков (и на том спасибо, что они на мессу оружия почти не брали, во всяком случае стрелкового) — С этими справишься? Тут тебе, я думаю, должно быть полное раздолье!
— Попробую… — прошелестел юноша, прижимаясь к загораживающей его широкой спине и просто млея от этого чувства. По щекам бежали слезы, но он их не замечал.
— Не так быстро!!! — перед Рубином пытались расступаться.
— К воротам. Это наш единственный шанс, — процедил Лют и толкнул Уриэля в сторону выхода.
Тот не ответил, но ослушаться на этот раз ему и в голову не пришло: скажи ему сейчас Ян в костер прыгнуть, он бы выполнил, ни мгновения не сомневаясь, что благодаря оборотню останется невредимым. Скользя вдоль стены, он упорно продвигался к распахнутым дверям, добавляя в ауру злобы и жажды крови, свою собственную ненависть к ним всем.
То, что началось потом — ни один человек в здравом рассудке ни видеть, ни тем более вспоминать не захочет. Однако несколько десятков, мечущихся в ограниченном пространстве людей, мешали добраться до оборотня и сбежавшей жертвы пробивающемуся к ним разъяренному Рубину, который просто отшвыривал все и вся со своего пути.
Рухнул очередной канделябр со свечами, у одной из женщин занялись распущенные волосы, у кого-то еще — плащ, добавляя во всеобщее смятение ноту страха. Уриэль, то и дело утирая шедшую носом кровь, разошелся не на шутку, и Ян молился лишь о том, что бы он выдержал, и не грохнулся в обморок, как обычно: заметно, что парню и так досталось порядком, как еще на ногах стоит…
Рог прозвучал именно тогда, когда между отступавшим Яном и взбешенным Рубином никого не осталось: это и спасло волколаку жизнь — метнувшая нож рука дрогнула, и Лют легко увернулся.
— Быстрее, твою…! — боковым зрением он видел, что растерянный Уриэль медлит на самом пороге, и понимал, что единственный, кто может противостоять даже для него еще жутковатым способностям мальчишки — демон, смотрящий на них из серых глаз одержимого.
А значит, подпускать его к юноше нельзя! Ян толкнул двери, выбрасывая Уриэля на ступени, и подпирая створки собой. На него снизошло ледяное спокойствие: беснование, как он помнил, сразу не утихает, и толпа сумасшедших займет себя сама, а с этим бороться можно только так — с холодной головой.
— Хочешь со мной потягаться, волк? — нежно протянул Рубин, хлеща рапирой воздух.
Вот, дьявол! Он еще и левша!
— Вот уж не знал, что в Аду фехтованию учат! — хмыкнул Лют, уходя от первого удара.
— Скоро узнаешь, чему учат в Аду, — любезно пообещал одержимый. Пока Ян сохранял выдержку, ему приходилось действовать как обычному смертному.
Ян отскочил от очередного выпада, неудачно подставившись под удар одного из оставшихся гайдуков, который оставил не опасный, но неприятный порез на боку.
Зато оборотень успел подобрать чью-то саблю и немедленно пустил ее в дело.
— Тупое животное, какого дьявола ты вмешался в то, в чем ровным счетом ничего не смыслишь?! Подобный парад планет повторится только через несколько веков! — хорошо, что убивать взглядом он не умел, иначе от оборотня давно и кучки пепла не осталось бы, — И даже эта убогая плоть ее слабоумного братца, так любезно предоставленная Элеонорой, рассыплется в прах!!!
Поскользнувшись в крови, Лют рухнул на пол и едва успел откатиться. Героем он становиться не собирался, да и противник попался такой, что уцелеть бы как-нибудь, поэтому он как мог уклонялся, отступал и уворачивался, отмахиваясь от гайдуков и убийственной рапиры Рубина. Как ни быстр и ловок был волколак, но демон, давно подчинивший себе это тело был ему не по зубам, так что единственное, что занимало Люта — сможет ли Уриэль открыть ворота. И сможет ли он сам продержаться до этого времени. Все больше набиравший силу пожар тоже не обнадеживал.
— Я возьму тебя живьем, волк! И буду лоскуток за лоскутом срезать шкуру! Но прежде, ты увидишь, как кровь этого отродья, которое ты так благородно кинулся спасать, наполнит жертвенную чашу!
— Почему? — выплюнул Ян глаза в глаза через перекрестье клинков, — Он же твой сын, или я не прав?
— Вашего Бога это никогда не смущало! — оскалился Рубин.
Противники отскочили друг от друга одновременно, но на этот раз не повезло одержимому: у него начал тлеть рукав. Требовательный призыв рога повторился, и Ян попятился к дверям.
— Да, волк! — смеющийся Рубин неотвратимо наступал, — У вас это называется так, и именно потому его кровь драгоценнейший мощнейший эликсир, с помощью которого можно сделать почти все! Даже снять проклятие самого Люцефера…
— А-а, так вот, где собака зарыта! — глумливо ухмылялся Лют, хотя дыхания у него уже не хватало, а выщербленная за время этого безумного боя сабля, становилась все тяжелее в потной ладони, — Поперли из Пандемонии Столица демонов в Аду, как проштрафившегося служку!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
