Самая приятная черта книги Марины Костюхиной – то, что, взяв её в руки и подумав «ну, можно ли так много написать о настольных печатных играх», трудно отложить книгу в сторону: столько возникает новых и новых граней в этой, казалось бы, простой теме.
Теги: Марина Костюхина , Детский оракул
Слов связующая нить
Давно наболело, но не было повода поделиться. И вот он есть - статья Н. Леоновой ("ЛГ" № 47, 2013 г.), где автор сетует на то, что один час литературного чтения в четвёртых классах заменили на «Основы религиозных культур и светской этики». Леонова считает, что чтение (подчёркиваю, литературное) «само по себе» воспитывает. Вот об этом «само по себе» и хотелось бы поговорить.
Нет сомнения, что Шекспир прекрасен сам по себе, но если у нас нет перевода, а мы не знаем английского, мы мало что (а точнее – ничего) возьмём из него «себе». О чём я?
Отовсюду слышатся вопли, что Церковь у нас срастается с государством, наезжает, точнее, въезжает в школу. Помилуйте, какое там въезжает!
Вот программу по литературе для 8-го класса «прирастили» житиями святых (Сергия Радонежского и Александра Невского), которые – кто бы спорил! – прекрасны «сами по себе», но дети не понимают в них каждое второе слово. «Пречистая», «канон», «келья» (!), «чадо», «сродник», «образ» – всё это нужно объяснять.
Может, прежде чем добавлять в программу 8-го класса «Жития», надо было просветить этих детей как раз в начальной школе?
Да что жития!
Девятиклассники не понимают половины из такой, казалось бы, «светской» вещи, как «Светлана» Жуковского. Что такое «крещенский вечерок»? «Крещение» – это что? Это когда? Не дают ответа.
Ладно уж, «налой», «денница» и «паникадило», но что в христианской символике означает «голубочек белый»? «Души умерших предков», – отвечают девятиклассники.
Так и хочется крикнуть: «Побойтесь Бога!»
Мы-то наивно полагаем, что все эти «алтари», «исповеди» и «обедни» – нечто само собой разумеющееся. Этому не надо учить, оно носится в воздухе. Ан нет.
Мы живём, переосмысливая метафору Мандельштама, в эпоху «ворованного воздуха»: из него уже всё украли и носится в нём совсем другое.
«Само собой» не получится.
Если мы хотим, чтобы дети воспринимали русскую классическую литературу, нужно или до начала её систематического изучения (а это как раз начальная школа), или параллельно вести курс «Основы православной культуры». Зёрна должны ложиться на подготовленную почву.
А как же, спросит меня читатель, изучали русскую классику при советской власти? Что – совсем уж ничего не понимали? А ведь никаких «православных» курсов в школе не было.
Курсов не было, соглашусь я. Но были живы наши дедушки и (чаще) бабушки, родившиеся до революции, которые порой водили нас в церковь, учили молитвам, красили яйца и ломали вербу. Сегодняшние бабушки – соседки, вечно сидящие на лавочке, на приветствие: «Христос воскресе!» – хлопают глазами, как будто к ним обратились на иностранном языке.
Нынешние бабушки сами ничего не знают. Их дети – люди 90-х – зачастую не знают даже, как говорил один литературный герой, что «исусхристос его фамилия». Что же говорить о детях этих детей?
И не то чтобы никто не знает ничего. Просто всё «разделилось» в доме у Облонских: есть православные школы, где учебный день начинается с молитвы, а «Жития святых» читаются на старославянском. А есть – государственные, где дети не знают значение слова «Пасха».
И не надо мне доказывать, что школа как часть государства отделена от Церкви.
Школа – отделена, а культура, и в частности, русская литература – нет (я имею в виду Церковь не как общественный институт, а как систему ценностей).
И дело даже не в непонятных словах.
Если ребёнок (а таких, поверьте, очень много) ничего не знает о молитвах, заповедях, церковных таинствах, он не поймёт, почему Маша не уехала с Дубровским, а Татьяна – с Онегиным, почему Раскольникова Сонечка выводит из тьмы, а мастер и Маргарита не удостаиваются «света». Но и это ещё не всё.
Я-то лично думаю, что не «основы православной культуры» должны помочь понять нашу классику, а она должна привести человека к Богу.
Это если уж по большому счёту!
Но в начале – нашей статьи – всё-таки было слово, разговор именно о словах.
Вы скажете, что незнание каких-то «православных» слов не такая уж катастрофа.
А я вам отвечу: само по себе, может, действительно не так уж страшно, что никто из учеников 8-го класса не знал значение слова «успение».
Страшно то, что они не смогли (по моей просьбе) подобрать к нему однокоренные слова: «спи», «спать».
А стоит ли – в который раз! – повторять, что это значит, когда человек не может найти корень. Очевидно, то, что он его, скорее всего, потерял.
Инна КАБЫШ
Теги: школа , образование
Фиточай на графских развалинах
«Красный Рог». Начало XX в.
В Год культуры на Брянщине приступили к уничтожению памятника культуры - усадьбы классика русской литературы А.К. Толстого в селе Красный Рог. Это единственная в стране усадьба поэта, сохранившаяся до наших дней, хотя и в плачевном виде. За более чем двухвековую историю существования была она свидетельницей разных событий – и радостных, и горестных. Слыла усадьба любимым местом обитания поэта, окрестностям которой он посвятил немало вдохновенных строк в стихах и письмах. "Это хорошее и спокойное место, где славно пишется", – сообщал А.К. Толстой Б. Маркевичу.
ХХ столетие подвергло усадьбу суровым испытаниям, поставив её на грань исчезновения. Но окончательно погибнуть ей не дали энтузиасты. Последние три десятка лет упорной борьбы общественности защитили литературную жемчужину от попыток власть имущих застроить и перепланировать территорию, парк, окружающий ландшафт под сомнительные утилитарные нужды. Свою лепту в её сохранение внесла и «Литературная газета» (№ 50, 2006 г.), опубликовав нашу статью «Захват «тенистого приюта». Что удивительно: главными противниками защитников усадьбы выступили замгубернатора по культуре А. Теребунов и областное управление культуры (ныне департамент) во главе с директором Н. Сомовой.
И вот наступил долгожданный момент: 10 ноября 2010 года губернатор Н. Денин подписал Постановление об организационном комитете по подготовке празднования 200-летия со дня рождения А.К. Толстого и восстановлении усадьбы. Ровно через два года, 25 декабря 2012 года, и правительство РФ издало распоряжение № 2531-р об образовании оргкомитета с той же целью. Три года со времени губернаторского постановления прошли по худшему сценарию.
Как известно, «кадры решают всё». Главными кадрами, призванными решать судьбу федерального памятника культуры, назначены[?] всё те же А. Теребунов и Н. Сомова. Лет пять назад вели они нешуточные баталии с инициативной группой, выступавшей против строительства на территории усадьбы коттеджей для специалистов по химразоружению. В докладной записке губернатору Н. Сомова высказала по поводу коттеджей абсурдную мысль: «Они украсят усадьбу и придадут ей первозданный вид». Речь тогда шла о 50 млн. рублей. На сей раз правительство планирует выделить 400 млн. на восстановление усадьбы и прочие праздничные мероприятия. Но люди, изначально не заинтересованные в сохранении памятника культуры, постараются использовать эти средства не во благо, а во вред. Красноречивое свидетельство тому – кадровая политика и непрофессионализм Департамента культуры в вопросах сохранения и реставрации памятников.
В предвкушении миллионов департамент провёл кадровую реорганизацию в Музее-усадьбе А.К. Толстого. Как объяснил А. Теребунов: «Предстоящие масштабные мероприятия по подготовке к празднованию юбилея А.К. Толстого требуют межведомственного взаимодействия, оперативного решения хозяйственных вопросов...» На пост директора музея-усадьбы определили психолога по специальности, не знакомого ни с музееведением, ни с усадьбой, ни с творческой жизнью Толстого, посчитав, что психолог – самая подходящая специальность в решении хозяйственных вопросов. По логике чиновников – при чём тут творчество Толстого, считавшего, что «назначение поэта – не приносить людям какую-нибудь непосредственную выгоду или пользу, но возвышать их моральный уровень...»? Мораль чиновников от культуры вступила в противоречие с моралью А.К. Толстого. Не в этом ли просматривается причинно-следственная связь кадровой политики Департамента культуры? Неслучайно в областном краеведческом музее, филиалом которого является Музей А.К. Толстого, за шесть лет сменилось четыре директора.
