— Мы уже разбили орду летающих зомби. Дайте нам оружие, и мы довершим дело, — эта фраза всегда приходилась кстати.
— Дайте? — Нарумбль Четвертый тотчас придержал лошадей.
— Мы осуществляем поставки лишь при условии оплаты, — он с содроганием посмотрел на трофейный меч. Вот теперь, обеспокоенно подумал Редферн, будет самое сложное.
— Нам нужно то, что называют Паракватическим Негативным Когератором...
— ПНС! Немыслимо! Они используются исключительно в нарангонских вооруженных силах.
— Мы об этом слышали. Но нам нужен панеко, и нужен крайне. Инфальгонские боевые машины уже сейчас, в эту самую минуту, НА ТОМ САМОМ МЕСТЕ, ГДЕ МЫ СТОИМ надвигаются на Сенчурию!
Нарангонцы с глупыми улыбками принялись оглядываться вокруг, потрясенные, при всей своей привычности к междумерным связям, осознанием того, что происходит ПРЯМО ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС за невидимыми стенами.
— Мы также слыхали, — продолжал Редферн, подпуская в голос немного железа, — что вы всегда домогались от Сенчурии одной вещи. Так вот... — он позволил последним словам повиснуть в воздухе.
Нарумбль Четвертый задрожал. Возбуждение его достигло такой степени, что стало отталкивающим.
— Вы хотите сказать... процесс омоложения? Вы хотите обменять его на панеко?
— Ваше измерение и Сенчурия ведут торговлю многие годы, как прямо, так и через посредников. Теперь Сенчурия нуждается в вашей помощи и то, в чем вам прежде отказывали, может быть предоставлено. Нам нужно четыре панеко. Что вы на это скажете?
— Это большое... важное... Городской Совет!.. Консультации... я должен сообщить высочайшему... — бормотал Нарумбль.
— Поторопитесь. Времени немного. Ах да, и когда будете консультироваться, можете предложить своему правительству выслать армию, чтобы помочь нам в войне против Инфальгона. Нарумбль, поспешая вон, бросил на него сердитый высокомерный взгляд.
— Мы предоставим необходимую военную помощь, — бросил он с таким видом, будто это само собой разумелось. И вышел.
— Странно, однако же, — заметил Редферн. — Я вот о чем говорю: те, кто живет вокруг них в других измерениях, для этих людей важнее, чем живущие в нескольких сотнях миль на этой самой планете. Вместо географических открытий и расселения получаются междумерные контакты, торговля... и войны.
— Хотел бы я, чтоб они поторопились, — нервно сказал Тони. Нили на него шикнула.
Когда, наконец, Нарумбль вернулся, он привел с собой других, выше него стоящих в чиновничьей иерархии людей со строгими официальными лицами, которые пожелали иметь полный отчет о деле, прежде чем они войдут с этим делом к высочайшему. Редферн объяснил, что у них в рюкзаках находятся все необходимые части, чтобы начать возведение зала омолаживания, но напоследок предупредил:
— Все рюкзаки снабжены взрывателями. Пока мы не получим четыре панеко, вы не получите сенчурианского омолаживателя. Снова им пришлось ждать, и на этот раз ожидание начинало раздражать Редферна. Тони уже нетерпеливо расхаживал из угла в угол, измученный и рассеянный, и мелочно огрызался на грубоватые утешения Нили.
— Что они затевают? — восклицал он. — Галт... Галт остался в Сенчурии. Может быть, он уже мертв. Ради блаженного Арлана, ПОСКОРЕЕ! — злобно закричал он, обращаясь к бесстрастным стенам.
— Удивляюсь, что ты еще заботишься о Гал... — начал было Редферн, но Вал шикнула на него и склонилась к его уху.
— Тони ничего не знает про Галта. Пусть сохранит свои иллюзии, ладно, Скоби?.. Пожалуйста!
Редферн вспомнил закрывающуюся дверь в башню и вытолкнутую наружу Вал и мрачно кивнул.
— Тони пусть. Но я намерен перекинуться с Галтом парой слов, когда мы вернемся.
Наконец Нарумбль с высокими чиновниками вернулись, на сей раз вместе с еще более крупными чинами, которые тряслись под грузом своих золотых цепей и меховых шапок. Высочайший согласился. Он был уже в преклонном возрасте: сумей он снова стать юношей, чего только нельзя было бы достигнуть! Все старцы, собравшиеся в комнате, сочувственно захихикали, мысленно сами себя поздравляя. Нарумбль бросил на изящную фигурку Вал взгляд, полный забытого огня. Редферн засмеялся и погрузился в детали сделки.
Сенчурийские рюкзаки передали из рук в руки и выгрузили из них детали. Все элементы конструкции были на месте, вплоть до последней мелочи. Взамен им вручили четыре Паракватических Негативных Когератора. Редферн взял один из них в руки.
— Это оно и есть? — с сомнением спросил он.
Оружие выглядело, как детский пластмассовый водяной пистолет с несколькими уже более серьезного вида штучками сбоку. Редферн повел стволом и старцы, без сомнения, уже размышляющие о радостях предстоящего омоложения, бросились прочь от дула.
— Не касайся спускового крючка! — взвизгнул Нарумбль Четвертый. Редферн мог держать пари, что тот подсчитывает про себя, Нарумблем под каким номером он теперь станет.
— Разумеется.
Панеко работало, всасывая в себя связывающую энергию и нарушая таким образом связи между молекулами мишени. Просто, точно и смертоносно — Редферн ощутил, как в его мозг закрадывается темная подземная дрожь от ужаса перед силой, которую он держал в руках.
— Ну, значит, это оно и есть, — подытожил он, чувствуя острейшее облегчение.
— Вам, по всей видимости, не мешало бы подкрепиться... — и Нарумбль Четвертый нарумблил прочь. Путешественники согласились принять всего несколько плоских крошащихся лепешек, да по бокалу сухого вина. Они торопились возвратиться в Сенчурию, отчаянно торопились, сознавая свою ответственность и расстояние — не географическое, но междумерное — которое предстояло преодолеть.
— Послушайте, — осведомился Редферн, заглатывая последнюю крошку, — не могли бы вы одолжить нам какой-нибудь транспорт, чтобы мы могли преодолеть пространство, разделяющее Врата в следующем измерении? Я не слишком уверен... — он бросил взгляд на Вал.
Та покачала головой.
— Нет времени на длинный обходной путь. Мы вернемся тем же путем, как пришли.
Один из коллег Нарумбля заметил:
— В Шарнавое вам бы пришлось совершить очень дальний полет на грифах, потом перебраться в измерение под названием Огайо, а оттуда долго ехать автомобилем в другую часть этого измерения, называемую Манхеттен, а потом еще измерения три или четыре до Сенчурии.
Редферну показалось, будто комната вокруг него закружилась. Он почувствовал, как краска заливает ему щеки, лоб, шею. В ушах у него послышался громкий гул. Земля!
Он мог бы шагнуть прямо из этого мира в такое место, откуда его доставят в Огайо, уйти прочь от всех ужасов, с которыми вынужден сталкиваться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
