— Да.
— Тогда тебе лучше взять его.
Она убрала руки за спину.
— Я не хочу ничего знать о нем, Мэтью.
Муж бросил на нее взгляд и потом усмехнулся:
— Тебе все равно придется открыть его. Речь может идти о Руфусе.
— Он звонит мне по поводу сына. А письма… — она замолчала.
— Что?
— Письма имеют большую важность. Это всегда значит, что кто-то хочет избежать разговора с глазу на глаз.
— Мне вскрыть письмо?
— Нет, — сказала Джози. — Я пока отложу его. А открою после собеседования.
Мэтью наклонился и поцеловал ее в губы. Джози любила то, как муж всегда целовал ее в губы, ей нравился даже самый быстрый поцелуй при приветствии и прощании. Мэтью всегда давал ей почувствовать, что хочет этим сказать.
— Удачи, дорогая. Удачи на собеседовании.
— Знаешь, нервничаю. Я не ходила на собеседования по работе с тех пор, как Руфусу исполнилось два года.
— Ты замечательная, я взял бы тебя на работу.
— Ты чересчур пристрастен.
— Да, — ответил Мэтью. — Безнадежно.
Джози взглянула на письмо.
— Том на самом деле не хотел, чтобы я работала.
— А я хочу, чтобы ты работала, если тебе это нужно самой.
— Нужно.
Муж почти стыдливо взглянул на счета в руке.
— Это поможет…
— Знаю.
— Мне жаль, — вдруг проговорил Мэтью. — Мне очень жаль, что нужно продолжать…
— Не надо о ней.
— Я не хочу, чтобы ты думала, что мне это необходимо, но…
— Конечно, — сказала Джози, и неприкрытая резкость проступила в ее голосе. Этот металл, казалось, всегда проявлялся при любом упоминании о Надин или об ее детях. — Ты хочешь поддержать своих детей?
Его плечи слегка опустились.
— Конечно, я буду это делать.
Мэтью наклонился и положил письмо Тома на кухонный стол, слегка придавив стоявшей рядом банкой с шоколадным кремом.
— Я лучше пойду.
— Да.
Муж посмотрел на Джози.
— Удачи. Я это имею, в виду.
Она попыталась улыбнуться:
— Спасибо. Я позвоню.
Собеседование оказалось не слишком страшным. В двух начальных школах в Седжбери образовались вакансии для учителей английского и общих предметов на две четверти, поскольку постоянная учительница ушла в отпуск по беременности. У нее двойняшки, сказала директор школы, поэтому затянувшийся отпуск — это случай особый.
Директриса оказалась пухлой женщиной в вязаном костюме. Ее главным делом, как узнала Джози, была забота о воспитании. Вот почему ей понравилось резюме Джози с упоминанием в нем конференции в Челтенхэме.
— Мы ничему не можем учить этих детей, — сказала директриса, — пока не научим их минимальному самоуважению.
Джози утвердительно кивнула. В Бате, в школе, где она преподавала и куда ни за что не хотела отдавать Руфуса, учились дети, пусть даже хорошо одетые и сыто накормленные, которые происходили из особой городской среды. Там общение проявляется разве что в совместном хулиганстве. Все ученики выросли на этом, обычно ссорились и находились в состоянии депрессии и разочарования, атмосфере крика и драки. Такие дети все воспринимали физическую расправу как общепринятое явление. И Седжбери — не исключение. Если что-то здесь и было по-другому — так то, что она, Джози, замужем за Мэтью, а не за Томом. А значит, во всех отношениях ближе к детям, которым пыталась помочь. Поэтому в ее душе появилась некоторая гордость.
Провожая Джози до дверей школы, директриса заметила:
— Между прочим, ваша падчерица училась здесь. Ее зовут Клер Митчелл.
Учительница была поражена:
— Да?..
— А ее старшая сестра училась здесь раньше. Мальчик был в Уикхэме, насколько я помню. Как они поживают?
Джози почувствовала, как начинает краснеть.
— Боюсь, мы пока не узнали друг друга достаточно. Полагаю, они все привыкают к новым школам.
— Чудесные дети, — сказала директор школы. — Умные. — Она аккуратно посмотрела сбоку на Джози. — Вы встретите в Седжбери много людей, которые знают семью Митчеллов.
Ее собеседница смотрела прямо перед собой.
— Я начинаю побаиваться этого.
— Это хорошо, что вы будете работать…
— Правда?
Директриса засунула руки в карманы своего вязаного жакета.
— Это будет означать, что вам не придется извиняться слишком часто, что у вас есть свое положение…
— Извиняться?
— Люди не любят перемен.
— Вы имеете в виду — просить у них прощения за то, что я — вторая жена Мэтью?
— Больше — за то, что вы — мачеха, миссис Митчелл.
Джози резко развернулась и жестко произнесла:
— Как вам известно, я выбирала не их. Я выбрала его.
Директриса вынула руку из кармана и быстро подала ее Джози.
— Я знаю. Просто я предупредила вас, что не каждый станет смотреть на вещи с вашей позиции. Я доведу все до сведения моего руководства, миссис Митчелл, и мы дадим вам знать как можно скорее.
Джози поглядела на нее:
— Я действительно хочу получить работу.
Позже, крутя педали велосипеда (машина осталась у Мэтью), она поняла — не следовало производить впечатление вспыльчивой и неуверенной. Просто надо было никак не реагировать на предположение (сколь бы мило его не сформулировали), будто у новой жены Мэтью есть какие-то затруднения. В школе у Руфуса (и это было приятно) Джози была просто его матерью, настоящей матерью, но где-то в городе над ней начали сгущаться тучи. Теперь ее роль не воспринималась слишком радостно.
Джози пришла со стороны, заняла чужое место, кто-то расстроен ее приходом. Это, казалось, не имеет никакого отношения к тому, что люди думают о Надин. Хотя они и считали характер бывшей жены Мэтью крайне вспыльчивым и деспотичным, не одобряли в целом ее поступки, но ее уход вызвал их негодование.
— Дело не в тебе, — сказал Мэтью, после того как Джози столкнулась с ним в гараже, где всегда обслуживали его машину. — Дело не в тебе лично, дорогая. Просто ты — другая. Люди должны приноравливаться к тебе, и это им не нравится.
— И поэтому я подстраиваюсь, — сказала Джози, повысив тон сильнее, чем хотелось. — И поэтому я подстраиваюсь! Разница только в том, что я должна сделать сотню раз больше попыток, потому что новенькая!
Она никогда не догадывалась, что оказаться новенькой будет настолько трудно. Джози говорила себе, что сменить такой знаменитый и милый город, как Бат, ради крайне непримечательного городка Седжбери тяжело только внешне. Ведь основы жизни они с Мэтью обустроят так, как не удалось наладить в браке с Томом. Джози видела себя не просто строящей новую жизнь, но и сделавшей выбор, на который никогда не решалась раньше. Уж слишком много в ее прежней жизни определялось прошлым Тома. Она мысленно представила себе усилия, которые приложит во имя своей жизни с новым мужем, как компенсирует ему лишения за годы жизни с Надин, как создаст — медленно и тактично — разумные, новые отношения в доме между собой и его детьми, между Руфусом и отчимом, между собой и людьми, с которыми Мэтью был знаком до нее, — в те мучительные годы. Ведь он тогда и не думал, что его жизнь станет чьею-то еще — пока не встретил Джози.
