как положено.
Мне захотелось как следует ему врезать. В один момент желание было настолько сильным, что я был готов наплевать на скаутов, которые наблюдали с трибун. Отсутствие возможности проявить себя жутко кипятило, а Парфенов только подливал масла в огонь.
— Знаешь, что меня веселит? — взяв себя в руки, ухмыльнулся я.
Кипяток посмотрел на меня.
— То, что твой папаша готов нанять человека, чтобы сделать из ребенка инвалида. Готов пойти на это, лишь бы его сынишка не проиграл в честном поединке. Хотя, это само по себе и есть поражение. И сколько бы ты сейчас не плевался ядом, теперь для меня ты навсегда останешься опущенным папенькиным сынком.
— О чем ты говоришь, Фунтик? — нахмурился Кипяток.
Я ожидал всего, что угодно. Что он набросится на меня и попытается ударить. Что побледнеет и засунет язык в одно место. Но только не того, что недоумение наплывет на его лицо.
— Авария у Дворца Спорта в четверг, — уточнил я. — Одного из моих друзей сбила машина. Хотя жертвой должен был стать я. Хочешь сказать, что твой папаша тут не при чем?
— Слушай, Фунтик. Мой батя готов пойти на многое, чтобы поставить такого выскочку, как ты, на место. Но у него есть свои принципы. И я тебе клянусь, пятнать свою честь, ради тебя, он бы не стал.
— Пятнать свою честь? — усмехнулся я. — Ну, конечно. Стрелять в невинных людей в подъезде это совсем другое.
— Пошел ты! — не зная как оправдаться, процедил Кипяток и убежал к своим.
В задумчивости я снял шапку и стряхнул с нее снег.
Ведь действительно. Если Парфенов, итак, играл как боженька, то их семейке совсем ни к чему было выбивать меня из игры вот таким способом. Мотива нет. Тогда возникает второй вопрос. Кому понадобилось лишать меня футбольного будущего? Кому это выгодно?
Я огляделся. Человек, которому я помешал, находится прямо здесь и сейчас. Среди всех этих людей.
Поймал взгляд блондина из «Торпедо». Второго нападающего. Аристократа. Он тут же неловко затоптался на месте и отвернулся.
Точно! И как я сразу не догадался! Это тот человек, который заказал мою травму. Сто процентов. Килин, ловко строящий из себя моего друга и заступающийся за меня все время, пока я был в команде. Но когда речь зашла о турнире, а Кипяток стал показывать выдающиеся результаты, то конкурент появился уже не у Парфенова, а у него. Черт… Какие же гнилые здесь люди. Здоровой конкуренцией в этом мире даже не пахнет.
— Костя! — крикнул тренер. — Иди сюда!
Геннадий Рудольфович раздавал нам указания на второй тайм, пока судья не подул в свисток и не объявил начало второго тайма.
Осознание того, что даже тот, кто кажется тебе другом, готов пойти на мерзкий поступок разозлило меня. Я подумал, что, возможно, теперь вообще не смогу никому доверять. Ни Клаус, которая сейчас грызет ногти, переживая за меня, ни Яблоньскому, ни даже Серому с Жендосом.
Мяч прилетает в ноги. Вместо того, чтобы в очередной раз отпасовать, я разворачиваюсь спиной к защитникам и ставлю корпус. Кто-то врезается сзади. Я падаю. Свисток. Штрафной.
Разыгрываю накоротке. Убегаю вперед и получаю обратную передачу. Прокидываю на ход, успевая перескочить через ноги соперника, стелющегося в подкате. Навешиваю. Высоченный полузащитник бьет головой, но попадает в штангу.
Зрители на трибунах оживились. Они громко закричали, почувствовав опасный момент и ахнули, когда раздался звон штанги.
Атака на наши ворота. В защиту не возвращаюсь, хотя тренер кричит, чтобы я сделал это. Я не слушаюсь.
— Ракицкий! Я тебя заменю, если ты не будешь меня слушать!
Смотрю на Геннадия Рудольфовича, но ничего не отвечаю.
Потому что не буду слушать. Потому что, если сделаю пару шагов назад, то снова, получив мяч, окажусь в доступности сразу трех игроков «Торпедо». Единственный вариант — оставаться в центральном круге, в окружении двух защитников. Тогда Антропов уйдет в вперед, и я смогу убежать в контратаку.
Опасный момент! Теперь мяч прилетает в перекладину ворот моей команды. Добивание! Мимо!
— Сюда! — кричу вратарю, чтобы он поскорее выбил мяч.
Тот слышит. Пинает. Манишка рвется от хватки защитника «Торпедо», который пытается остановить меня, бегущего за мячом. Но я вырываюсь, слыша, как мой соперник падает за спиной.
Ха. Не зря занимаюсь спортом каждый день утром и вечером. Во мне силы больше, чем в том, кто о здоровом образе жизни не будет думать лет до тридцати. Как, впрочем, многие другие дети.
Бегу к воротам. Мне на перерез мчится еще один защитник. Я ухожу в сторону, чтобы не уткнуться прямо в него. Теряю время. Остальные игроки «Торпедо» успевают вернуться в свою штрафную площадь. Я останавливаюсь. Оцениваю обстановку.
Забить надо. Второго такого рывка совершить не дадут. Если тренер вообще не заменит меня за то, что ослушался его.
Взгляд заостряется на частоколе из ног, вернувшихся защитников. Пробить не смогу. Заблокируют. Пройти всех — тоже. Но как-то нужно использовать момент.
Прокидываю мяч между ног Дроднеса и пробегаю. В последний момент, перед следующим защитником, толкаю мяч вправо, а сам запинаюсь о ногу соперника и падаю.
Свисток. Судья показывает на точку.
— Пенальти!
Довольный собой, я встаю, хватаю мяч и иду, чтобы исполнить удар, после которого наша команда поведет в счете. Но на меня налетает один из игроков «Динамо». Пытается вырвать снаряд из рук. Я не отдаю.
— Костя! — кричит тренер. — Отдай мяч!
— Я сам пробью!
— Нет! У нас есть штатный пенальтист! Отдай мяч Жоре!
Жора делает усилие и отбирает у меня заветную сферу. Я хватаюсь за голову.
— Поверить не могу! — огрызаюсь я.
Издержки того, что я новичок. Черт!
А чего я хотел? Выйти на поле и сделать так, чтобы мне начали доверять? Наверное. Я же уже доказал, что могу принести победу команде. Вот только у тренера свое виденье.
Ладно. К черту. В конце концов, попасть в семиметровые ворота так, чтобы десятилетний пацан, стоящий в них, не смог дотянуться до мяча, не сложно.
Жора стоит перед огромными воротами и готовится нанести удар. Вахрушев — вратарь моей бывшей команды, — машет руками на ленточке, по самому центру. Пытается сбить соперника с толку. Дёргается то в дну сторону, то во вторую.
Раздается свисток, который означает, что бить можно.
Удар!
— Проклятье! — хватается за голову полузащитник моей команды, наблюдая за тем, как мяч улетает выше ворот.
Из моих уст вырывается словцо покрепче. Потому что я знаю, что больше сыграть так мне не позволят.
— Соберитесь, парни! — я хлопаю, привлекая к себе внимание.
В конце концов,
