диете была собрана только из «
подвыборки когорты в Сан-Франциско [курсив добавлен]». Поэтому я откопала статью о диете в исследовании «НиХонСан», опубликованную двумя годами ранее. Похоже, что команду в районе залива Сан-Франциско постиг полный провал. Мало того, что они получили информацию о питании только от 267 мужчин по сравнению с 2275, опрошенными в Японии, и 7963 – в Гонолулу, они еще и провели эти интервью только один раз и только одним способом (спрашивали только о том, что ели люди за последние 24 часа). А две другие команды оценивали диету в двух разных случаях, с разницей в несколько лет и четырьмя разными способами; это явно не были «аналогичные методы», о которых говорили авторы. Тем не менее эти проблемы никогда не упоминались, и я бы не знала о них, если бы сама их не раскопала.
В любом случае, хотя японцы в Калифорнии употребляли больше насыщенных жиров, они также столкнулись с рядом других факторов, обнаруженных в более богатых западных обществах, таких как больший стресс, меньшая физическая активность, более сильное промышленное загрязнение и большее количество упакованных и рафинированных продуктов. Любой из этих факторов мог спровоцировать болезнь сердца. То, что авторы обвиняли только насыщенные жиры и старались скрыть сомнительный характер своих данных, почти наверняка отражает общий уклон в пользу гипотезы «диета – сердце» к 1970 году[53].
И действительно ли японцы на родине были здоровее? Они и правда меньше страдали от болезней сердца, но по сравнению с американцами у них был гораздо более высокий уровень инсультов, который снижался, когда японские мужчины эмигрировали в Соединенные Штаты. Другие исследования показали более высокую частоту инсульта в популяциях, придерживающихся питания с низким содержанием мяса, молочных продуктов и яиц по сравнению с теми, которые едят больше этих продуктов. У мужчин в Японии были обнаружены более высокие показатели кровоизлияний в мозг со смертельным исходом при низком уровне холестерина в крови; в Соединенных Штатах такие случаи редки. Кейс и его коллеги попытались отмахнуться от этих выводов, когда они появились в конце 1970-х годов. Тем не менее высокие показатели инсульта и кровоизлияния в мозг, связанные с низким уровнем холестерина, сохранялись до сегодняшнего дня в Японии. И исследователи не смогли объяснить, может ли диета с низким содержанием холестерина быть этому причиной.
Кроме того, хотя японцы в последнее время едят гораздо больше мяса, яиц и молочных продуктов, чем они привыкли с конца Второй мировой войны, уровень сердечно-сосудистых заболеваний снизился до показателя, наблюдавшегося в 1950-х годах при исследовании Кейса. Это означает, что, хотя история питания и болезней в Японии сложна, мы вполне можем сказать, основываясь только на этой тенденции, что диета с низким содержанием насыщенных жиров не была фактором, который избавил японцев от сердечно-сосудистых заболеваний в послевоенные годы.
После публикации результатов исследований «НиХонСан» и Израильского исследования с участием государственных служащих редакторы журнала The Lancet в 1974 году проанализировали их. «До сих пор, несмотря на все усилия и деньги, которые были потрачены, – писали редакторы, – доказательства того, что устранение факторов риска может сократить сердечно-сосудистую заболеваемость, составляют немногим больше нуля».
«Ясно одно, – продолжили они рассуждать о двух недавно опубликованных эпидемиологических исследованиях, – статистическую связь нельзя сразу приравнять к причинно-следственной». Это был очевидный момент, но его стоило пересмотреть сообществу экспертов-диетологов, которые испытывали искушение трактовать данные эпидемиологических исследований в пользу гипотезы «диета – сердце».
Редакторы The Lancet постоянно открыто заявляли о том, что слишком рано приняли гипотезу «диета – сердце», и в течение многих лет споры в Англии были более живыми и открытыми, чем в Соединенных Штатах. В Англии скептицизм и даже враждебность по отношению к гипотезе «диета – сердце» были широко распространены. Страстное принятие гипотезы американскими учеными озадачило их британских коллег. «В те дни в интерпретации результатов была очень большая эмоциональная составляющая, – сказал влиятельный британский кардиолог Майкл Оливер. – Это слишком экстраординарно для меня. Я никогда не смогу понять эту сильнейшую эмоциональную реакцию по поводу снижения уровня холестерина». Его коллега в Соединенном Королевстве Джеральд Шейпер, изучавший племя самбуру в Кении, также не понимал американских сторонников гипотезы «диета – сердце»: «Такие люди, как Джерри Стэмлер и Ансель Кейс, подняли артериальное давление британских кардиологов до неправдоподобно высокого уровня. Это было что-то странное; это не было рациональным, это было ненаучно».
Редакторы The Lancet иногда высмеивали американскую одержимость. Почему американцы должны идти на жертвы ради низкожировой диеты? Их потрясло, что «некоторых верующих (в гипотезу «диета – сердце») давно уже не в расцвете сил, можно было увидеть в общественных парках в шортах и майках, занимающихся в свободное время физкультурой, а затем возвращающихся домой к еде предписанной калорийности, [когда] нет доказательств того, что такие действия защищают от сердечно-сосудистых заболеваний».
В The Lancet также прозвучала тревожная нота, которую вскоре подхватят другие. «Лекарство не должно быть хуже болезни», – писали редакторы, повторяя медицинское изречение «Не навреди». Возможно, уменьшение содержания жиров в рационе может привести к некоторым непредусмотренным последствиям, таким как недостаток «незаменимых жирных кислот» в рационе (это жиры, которые организм не может вырабатывать самостоятельно, а должен получать из пищи). Среди оппонентов гипотезы был Сеймур Дейтон, действительно обеспокоенный чрезвычайно низким уровнем арахидоновой кислоты, незаменимой жирной кислоты, присутствующей в основном в продуктах животного происхождения. Другим возможным следствием сокращения потребления жиров может стать увеличение потребления углеводов по той простой причине, что существует только три типа макронутриентов: белки, жиры и углеводы. Сокращение потребления продуктов животного происхождения (в основном белков и жиров) смещает потребление в сторону единственного оставшегося вида макронутриентов – углеводов. На практике завтрак без яиц и бекона (жир и белок) превращается в завтрак из хлопьев или фруктов (углеводы). Ужин без мяса часто состоит из макарон, риса или картофеля. В настоящее время эксперты жалуются, что изменение в питании, произошедшее во второй половине двадцатого века, привело к тревожным последствиям для здоровья. Поэтому страх редакторов The Lancet был явно оправдан.
В Соединенных Штатах Пит Аренс, который все еще был самым видным критиком разумной диеты, продолжал публиковать статьи, высказывая свое главное предостережение: гипотеза «диета – сердце» «все еще остается гипотезой… Я искренне считаю, что мы не должны… давать сейчас общественности широкомасштабные рекомендации по диете и лекарствам»[54].
Однако к концу 1970-х годов количество научных исследований выросло до таких «неуправляемых масштабов», как выразился один патологоанатом из Колумбийского университета, что оно стало подавлять. В зависимости от того, как вы интерпретируете данные и взвешиваете все за и против, выводы могут быть совершенно противоположными. Двусмысленность, присущая исследованиям в диетологии, открыла дверь субъективной интерпретации, которая превращалась в догму. По словам эксперта по холестерину Дэниела Стейнберга, были просто «верующие» и «неверующие». Разные интерпретации данных были возможны и одинаково убедительны с научной точки зрения, но
