— Мы хотели, чтобы сегодняшняя проповедь была посвящена греху, его гибельному воздействию на человеческую душу.
— Грех, — машинально повторил Логан, вспомнив в первую очередь свой вчерашний грех с Иден. Он думал, что проповедь он, может быть, еще и прочтет: если напряжется, то может вспомнить слышанное в детстве, — но какими глазами он будет смотреть на прихожан его преподобия Мигета?
— Пока не началась служба, я покажу вам наш храм, — предложил Мигет.
Строго-величавое убранство собора произвело на Логана сильное впечатление. Все здесь настраивало на торжественный, патетический лад.
Иден, отведя детей в сторонку, напомнила им о том, что в церкви нельзя шалить — впрочем, все и так вели себя послушно, — и все вошли внутрь. Храм уже полон был прихожан — служба должна была вот-вот начаться.
Когда на кафедре появился его преподобие Мигет, все взоры устремились на него.
— Братья и сестры, — начал он, — доброе утро и добро пожаловать! Сегодня мы имеем честь принимать у себя отца Логана Мэтьюза из Сент-Луиса. Он любезно согласился проповедовать нам сегодня слово Божье. Ваше преподобие, вверяю души моей паствы в ваши руки.
Он сошел с кафедры, уступая место Логану.
Никогда еще в жизни Логан не чувствовал себя так неловко. Сотни глаз пристально смотрели на него, сотни ушей готовы были ловить каждое его слово.
Логан чувствовал, что для проповеди ему нужно вдохновение. Но как его добиться?
Спеть гимн!
Открыв лежавшую перед ним книгу церковных гимнов, Логан отыскал один, знакомый с детства, и вскоре весь приход под его руководством уже пел.
Но вот наконец гимн закончен. Дальше тянуть время невозможно.
— Братья и сестры, — громко начал Логан, — что такое грех? Грех — это сознательное и добровольное отдаление человека от Бога. Существует семь смертных грехов, и они названы смертными не для красного словца. Грех — это настоящая смерть души. Есть смерть тела — когда тело разлучается с душой. Эта смерть — результат первородного греха человека. Но этой смерти мы не должны бояться. Как известно, первородный грех человека искуплен жертвой Христа. По бесконечной милости Бога однажды мы все воскреснем, и тот, кто праведен, унаследует жизнь вечную. Но есть смерть души — когда душа сама, добровольно, хотя, может быть, не всегда достаточно сознательно, разлучается с Богом. Это уже гораздо страшнее.
Публика внимательно слушала его.
— Братья и сестры, — продолжал Логан, — кто из нас может сказать, что ни разу не впадал в искушение? Все мы — люди. Кто, например, может сказать, что он никогда не испытывал гнева? Если кто-нибудь это скажет, я скажу, что он святой. Есть ли среди нас такой человек? Пусть встанет!
Никто, разумеется, не поднялся.
— Видите, все мы, увы, грешны. А леность? А чревоугодие? Сейчас, братья и сестры, мы испытываем тяжелые времена, и, думаю, у каждого из вас возникало иногда желание пожить легкой, сытой, беззаботной жизнью. У кого возникало такое желание? Встаньте.
Тяготы войны и впрямь порой казались невыносимыми. На этот раз поднялись все. Логан был доволен — стало быть, его по крайней мере слушают всерьез.
— Видите, все мы люди. А жадность? А гордыня? А зависть? А ведь все это смертные грехи. Каждый день, каждый час мы стоим перед выбором: как повести себя? Часто ли мы радуемся успехам ближнего, когда у нас самих неудачи? Часто ли мы довольны тем, что Бог дал нам, не желаем большего? Желать достичь в жизни какой-то цели — не грех, если, конечно, цель праведна, но не следует забывать, что для этого надо работать. А если добьешься чего-нибудь, то не следует приписывать заслугу себе — нужно благодарить Бога. Без него мы не можем ничего добиться, но любовь его к детям своим не знает границ.
Логан, кажется, упомянул все грехи, кроме одного. Ему не хотелось говорить об этом, но деться было некуда.
— Похоть.
Логан оглядел толпу. Взгляд его упал на Иден, но он не стал задерживать его на ней. Да, он испытывает к ней сексуальное влечение даже сейчас. Отрицать это означало бы обманывать себя. Он переспал с ней, не будучи обвенчан, а она отдала ему самое ценное, что было у нее, — свою невинность.
— Кто из нас не подвергался и этому искушению? — произнес он. — Кто из нас никогда не смотрел на женщину с вожделением, не имея на то права? Сильны ли мы против искушений? Увы, не всегда. Но не следует впадать в отчаяние. Уныние — тоже великий грех. Своими силами мы не можем противостоять искушениям, но всегда следует уповать на Божью помощь.
Логан старался не смотреть на Иден.
— Жить по Богу, в сущности, очень просто. Мы должны делать то, что велит нам Бог в своих заповедях. Господь сказал: «…если хочешь иметь жизнь, соблюдай заповеди». — Логан попытался вспомнить десять заповедей, которые когда-то заучивал в детстве. — «Не кради». Какое право мы имеем присваивать чужую собственность? Все это даже не принадлежит тому, у кого мы крадем: все, что есть, — Божье, и Бог сам дает, кому хочет. Имеем ли мы право идти против Его воли? Порой нам кажется, что Бог несправедлив, что он дает блага тому, кто их не заслуживает, и обделяет достойных. Но у Бога свои цели, не всегда понятные нашему разуму, и Он действует разными путями, иногда «окольными». Не следует желать ни собственности ближнего, ни его жены. Прелюбодеяние, как я уже сказал, — смертный грех. «Не убий». Если даже гневаться на ближнего — смертный грех, то что говорить об убийстве? «Соблюдай день субботний». Иудеи праздновали субботу — день покоя от всех трудов. Это было прообразом того избавления от всех страданий, которое должен дать нам Бог. Избавление это мы получаем через жертву Христа, через его воскресение, и поэтому мы, христиане, празднуем не субботу, а воскресенье. И сегодня, в этот воскресный день, мы собрались здесь, чтобы услышать слово Божье. Что может быть чудесней? «Почитай отца и мать». Разве не стоит почитать тех, кто дал нам чудесный дар — жизнь? «Не произноси имя Господне всуе». Как часто мы призываем Бога в свидетели для своих неблаговидных дел! Еще одна заповедь — «Не лжесвидетельствуй». Всегда говори только истину. Господь сказал: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными». Сам Бог есть Истина, а дьявол — отец лжи. Прилично ли нам быть с тем, кто пошел против Бога?
Логан сделал паузу. Вот он стоит здесь, говорит, что не надо лгать, и другие правильные слова, а само его присутствие здесь — ложь. Он совсем не тот, за кого себя выдает и находится в этом городе совсем с другой целью. В этой войне он и эти люди — враги. Если бы сейчас его прямо здесь, на кафедре, поразила вдруг молния, Логан бы, пожалуй, не удивился, а воспринял бы это как праведную кару Божью.
