Возможно, именно на такой порыв мужа рассчитывали предатели, пытаясь заманить его в проклятую землю, куда не смогут проникнуть ни она, ни драконы, ни вампиры, охранявшие его. Нельзя было позволить ему пороть горячку, подпуская близко вампиров, которым был нужен именно Царь. Значит, какую-то лазейку предатели себе оставляли, имея секрет выживания. Или прятались неподалеку, управляя людьми и оборотнями, которые охраняли проклятую и избы.
И возможно, не обошлось без престолонаследника…
Оставался еще Котофей Баюнович, который смог бы вспомнить, что с ним произошло, если бы к нему вернулась память и речь. Главное — жив! Пожалуй, он был единственный, кому она могла бы довериться в таких обстоятельствах. Не за просто так — за золотые цепи, которыми он оплетал самые могучие дубы в государстве, заставляя прислуживать себе. Котофей Баюнович был не только сказочником, он был еще шелудивым котом, который любил поиграть головушкой человека или вампира, подогревая самые несбыточные мечты, прикладывая к ним надежду. Он пил именно сознание, оставляя от человека оболочку, наполненную болью, когда несбывшиеся мечты открывали его. И земля становилась его землей, на которой он жил, и был как Бог.
— Оставь, я так решила! Будет время, слетаю еще, попробую уговорить. Лучше пусть, наконец, поднимут уже дядьку Упыря! В избах он и Матушка ниточки пряли. Потянет, станут они шелковыми.
— Ты хоть говорила с ними? — поинтересовался Его Величество.
— Да, — солгала она, не моргнув глазом. — Сказали, что у них траур по Матушке. После подумают, как выставить непрошенных гостей!
— Когда? — настаивал муж.
— Подумают, сообщат. Пошлют сороку с письмецом.
В покои вкатили столик, накрытый для двоих. Ее Величество отломила кусочек сладкого пирога с мясцом, из которого сочилась полусырая жидкость.
— Скажи, почему ты меня любишь? — спросила она с набитым ртом. — Я хочу знать! — Она подняла бокал, отпила глоток вина и пристально взглянула на своего мужа.
— Спроси чего-нибудь полегче! — ответил он, пожимая плечами. — Странно, каждый об этом думает, но я так и не нашел ответа. Умру, если уйдешь, умираю, если не думаешь обо мне, с ума схожу, если ревную. Увидел и понял, я твой. Утонул в глазах. Сердце сказало, что ты моя судьба. И всегда говорит мне об этом. Страшно подумать, что я мог бы не прийти к твоему отцу, не увидеть тебя…
— А смог бы полюбить другую? Не такую красивую, глупую, грязную и оборванную?
— Проклятую, ты хотела сказать? — обиделся Его Величество. — С ума сошла?
Он оскорбился, и она его понимала. Кому бы понравилось, если бы к нему пришли и сказали: вот, тот алкаш, который пахнет помойкой — твоя судьба, твоя половина, твоя жизнь, с которым будешь судиться. Или алкашка… Ужас нашел бы на любого. Именно поэтому вампиры искали свободы и добивались ее, обрезая ребро, оставляя его тем, чем он был, что он есть, что он будет, убивая любую мысль об ответственности, закрывая доступ любым чувствам, которые приходит вместе со словами со стороны другого человека, оставляя себе только любовь и поддержку. Зачем знать, как живет другой человек, когда жить можно лучше? Кто запретит жить красиво?
Его Величество присел рядом с Ее Величеством и мягко взял жену за руку, отложив вилку из ее рук в сторону.
— Я вроде бы не давал повода ревновать? — сказал он, приникая к уху горячими губами, пощекотав сережку и откинув назад прядь золотистого локона. — Но расскажи мне, что там происходит на самом деле? Я же чувствую… Или мне самому разобраться?
— Нет! — взвизгнула Ее Величество и тут же сменила тон: — Не мешай мне есть. Я же сказала, торопится не будем. Возможно, будет война… Я понимаю, глупо прозвучало, но мне сейчас не до шуток. Мне нужно подумать… До завтра. Их, проклятых, только дядька Упырь и мог бы понять… найди мне врача, который поставит его на ноги! — почти потребовала она.
Его Величество растерялся.
— Ну… хорошо… Но ты же знаешь, лучшие врачи уже здесь.
Глаза ее потеплели. Может, зря она сомневалась в своих заклятиях? Непохоже, чтобы к нему обратились с той стороны, иначе чувствовал бы беспокойство. Разгневан, но спокоен. Чего же они хотят? Обидно, что муж все еще смертный.
Ее Величество некстати подумала: при встрече со Спасителем надо бы поинтересоваться: если все спасенные и воскресшие воскресают, как ангелы Божьи, и не женятся, ни замуж не выходят, и умереть уже не могут — где все воскрешенные им? Тот же Лазарь, тело которого подгнивало, когда Он его воскресил? Да так, что тот возлежал с Ним за шесть дней до Пасхи? Или первосвященники все же убили Лазаря, которого уже нельзя было убить? А куда делись воскресшие святые в день, когда Спаситель испустил Дух? А может, привидения — это и есть спасенные люди?
И сам Он — счастлив ли с Магдаленушкой? Имеют ли они еще радости земной жизни?
Или вот, муж ее, оставит ее в день воскресения и будет он сам по себе, а она сама по себе?
Или многие вампиры лежат в гробах и ждут своего часа — как бы понять, о чем они думают?
Ревнует ли она его… Было бы к кому… Проклятая отправилась в путь не ради чистой большой любви, она ничего не знает о нем, не помнит, а если бы вспомнила, очень бы удивилась. И ему прочим в уме его не было места. Пока (!) не было места…
Мысли Ее Величества были далеко, но она ответила мужу, открываясь поцелуям….
Глава 6. Горы — не редька с квасом…
У подножия горы зловеще ухнула незнакомая здешним местам птица. Вслед за нею ворвались два бледных всадника, рассекая пространство своими бестелесными телами. Сразу же заволокло небо тучами, или погасло красное солнце, готовое вот-вот закатится. Стало темно, налетел холодный ветер. Прогнулась и застонала земля в том месте, где ноги всадников опирались на нее. Заворочались покойники в своих могилах. Зябко поежилась Манька, остановилась, разглядывая внезапную перемену. Но спокоен был Дьявол. Свет брызнул из глаз, освещая дорогу, так что и ветку неугасимого полена не пришлось доставать.
Она кинулась догонять своих спутников, которые бледными всадниками не заинтересовались, и теперь нарочито молчали, не касаясь этой темы, хитро ухмыляясь, как два заговорщика, молча посмеиваясь над ее страхами.
Манька сдалась.
— Кто-нибудь объяснит мне, что произошло? — хмуро спросила она, продираясь между двух скалистых уступов, тесно примыкающих друг к другу.
Борзеевич кивнул головой в ее сторону,
— Милые вампиры опять произвели на Маньку впечатление! — он подал ей руку, вытягивая из расщелины. — Обошла бы! Чего в щель-то полезла?… Вот так вампиры будут бродить по белу свету, пока не окончат свои дни! — Борзеевич ухмыльнулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
