В 60-е годы тайно продолжали существовать и численно расти религиозные общества и секты. В нарушение Конституции отдельные политические партии продолжали использовать религию в политической борьбе. Так, Партия национального спасения (ПНС) в 1971 г. выступила за возврат к шариату. Ее лидер Н. Эрбакан неоднократно высказывался за проведение «исламской» внешней политики, за создание исламского «Общего рынка», единой для мусульманских стран исламской денежной единицы. При этом Турции он отводил роль лидера исламского мира по аналогии с Османской империей (418).
Деятельность клерикалов особенно оживилась после иранской исламской революции (1978–1979 гг.). Однако военный переворот 1980 г. изменил внутриполитическую обстановку. Снова имеет место ограничение религиозной пропаганды. В правительственной программе того периода отмечалось, что «управление по делам религии и все религиозные деятели будут находиться вне сферы всяких политических разногласий и политического влияния. Будут прилагаться разнообразные усилия в деле воспитания просвещенных религиозных деятелей – последователей Ататюрка… Особое значение будет придаваться защите принципа лаицизма» (419).
Характеризуя религиозную ситуацию в Турции, сложившуюся в последние десятилетия, многие и турецкие, и европейские авторы подчеркивают разрыв, особенно в культурном плане, между правящей элитой (бюрократией и военными) и основной массой населения, которой кемализм чужд, в сознании которой по сей день сильны традиции ислама, регулирующие повседневное существование человека. Под этим предлогом противники лаицизации турецкого общества утверждают, что «политическая власть в Турции насильно навязывает народу идеологию, которую он не хочет принять» (385, с. 95).
История ислама показывает, что во все времена представители различных религиозных конфессий жили на землях ислама в мире и согласии, правители-мусульмане предоставляли иноверцам самые благоприятные возможности для сохранения своей религиозной, языковой и этнической самобытности. Пожалуй, самым ярким примером такого мирного сосуществования может служить Османская империя. Семисотлетнее господство империи на большей части Малой Азии и Ближнего Востока и во многих странах Европы было возможным лишь благодаря уважению и терпимости ко всем многонациональным этническим и религиозным группам, входившим в состав империи. Мусульмане несли своим подданным добро и мир, терпимость и уважение (392).
Османская империя была не просто теократическим государством, но на протяжении нескольких веков – и центром мусульманского мира. После же упразднения в 1924 г. халифата Турция стала первой мусульманской страной, где религия официально отделена от государства и светская форма правления закреплена законодательным порядком.
И все же в общественно-политической и культурной жизни страны влияние ислама остается значительным. По мнению известного турецкого социолога Музаффер Сенджера влияние религии на массы в Турецкой Республике велико, поскольку ислам в известной мере способствует консолидации нации и является составной частью идеологии турецкого национализма (385, с. 93).
И сегодня многие турецкие политические и общественные деятели считают, что демократия и прогресс наиболее полно могут быть реализованы лишь в рамках гражданского, светского государства. И более чем полувековой опыт существования Турецкой Республики как светского государства является серьезным препятствием для возрождения шариатских норм в общественной жизни.
2.4. Религиозная терпимость в истории Ирана
В разных мусульманских странах ислам существует в различных социально-политических условиях. В зоне распространения ислама представлен весь возможный спектр форм правления: объединения племен, королевства, султанаты, эмираты, конституционные монархии, буржуазные республики, а также политические режимы, связавшие свое будущее с идеями социалистической ориентации. Естественно, в разных странах светские партии, правящие и неправящие, по-разному относятся к религиозным движениям и течениям. Диапазон учета так называемого исламского фактора в странах мусульманского мира очень широк: от административного запрещения и судебного преследования религиозных движений и организаций до попыток правящих партий выдать себя за истинно исламские партии. В силу вышесказанного среди государств мусульманского мира имеются глубочайшие различия.
Вместе с тем политическое поведение мусульманина строго детерминировано не только почти не менявшимися веками установками о положении человека в обществе, но и постоянно действующей системой духовного, а по своей сути – политического контроля. В подавляющем большинстве стран Востока религия играет значительную роль, а иногда религиозные организации обладают более эффективным, чем у светских политических партий, механизмом манипулирования сознанием и поведением масс. Религиозные деятели лучше знают требования своих единоверцев, чем светские политические и культурные деятели. Духовенство действует в рамках традиционного сознания, применяя с детства знакомые людям понятия и категории. Именно в этих условиях духовенство Ирана осуществило перехват руководства социальным взрывом в стране. Начался «иранский эксперимент», подбодривший одних и настороживший других в мусульманском мире (77, с. 345).
Проблема эта – сложная и имеет длительную предысторию, которую, на наш взгляд, было бы уместно здесь вкратце напомнить.
В Иране ислам с необыкновенным почтением относился и относится к другим боговдохновенным религиям, что подтверждается многовековой историей христианства и иудейства в стране.
Когда родился Иисус, в Иране правили Ашканиды, а территория страны включала в себя Месопотамию, Вавилон, Элам, Мидию и Парфию. Распространение христианства началось при Ардаване III (12–40 гг. Р.Х.). Иранцы присутствовали при снисхождении Святого Духа на апостолов, о чем прямо сказано в Деяниях (2:1–9).
Совершенно определенно, христианство распространялось в восточном направлении через территорию Ирана: в пехлевийских надписях на крестах и других эпиграфических памятниках встречаются имена христианских проповедников и священников. Центром публичной проповеди христианства был город Эдесса (ныне Урфа, Турция), один из старинных очагов иранской цивилизации. В Урфе был построен первый христианский храм, и именно из этого города шло распространение христианства в Азербайджан и области, лежащие к востоку от Амударьи.
При Ашканидах в Иране не было государственной религии. С воцарением Сасанидов официальной религией Ирана стал зороастризм, что в значительной мере явилось реакцией на международную политическую ситуацию. Приблизительно полтора века спустя христианство было провозглашено государственной религией Римской империи, давнего политического противника Ирана. В 399 г. Яздгард I разрешил иранцам принимать христианство. Таким образом, исповедание христианской веры было узаконено, а христианство получило статус официальной религии (как до того – зороастризм). По смерти Яздгарда I (420 г.) к власти пришел Бахрам V (Бахрам Гур), и между двумя империями начались кровопролитные войны. В этот период иранские христиане были дезорганизованы, и община понесла тяжелый урон.
Подозрения в политической нелояльности, которые в течение многих лет являлись поводом для гонений на христиан, были сняты после провозглашения автокефалии Иранской церкви. В 424 г. на поместном соборе епископы иранских городов объявили о полной административной независимости Иранской Церкви; ее глава, католикос Иешу, получил статус патриарха Ирана.
В правление Ануширвана (535–579 гг.) между империями был заключен 50-летний мир. Одна из статей подписанного мирного договора предусматривала бо́льшую свободу исповедания христианства в Иране. Ключевая роль, которую суждено было сыграть христианским духовным владыкам в искоренении маздакитской ереси, предпринятом Ануширваном, свидетельствует о том, что их могущество достигло самой высокой степени. Факт вынесения христианского вопроса в отдельную статью межгосударственного соглашения указывает на предшествующие ограничения. Однако их очевидная политическая мотивированность делает несущественным вопрос о том, были ли они наложены зороастрийскими жрецами или правительственными чиновниками. Важно другое – санкции никогда не были обусловлены религиозным чувством и настроениями народа, ибо миссия Зороастра не состояла в том, чтобы призвать людей к зороастризму. История не знает ни одного провозвестника новой веры, который не преследовал бы политических или экономических целей, налагая ограничения на свободомыслие в государственном масштабе.
Переход Ирана под власть мусульман создал в регионе новые условия для представителей различных конфессий. Поскольку Коран называет зороастрийцев, иудеев, христиан и сабеев «людьми Книги», отношение к ним с приходом ислама в Иран стало определяться мусульманским правом. При этом особые права были оставлены за христианами. В эпоху Аббасидов христианство в Иране вступило в период расцвета.
