Когда мы дышим в живот, позволяя энергии проникать под диафрагму, страх может быть высвобожден. И только тогда появляется возможность ощутить свою силу, потому что блокирование в диафрагме не подпускает нас к жизненной энергии, хранящейся в нижней части туловища.
Для меня это очень волнующее зрелище – когда тонкие, испуганные женщины, которым всегда приходилось быть милыми и приятными, неожиданно превращаются в фурий. С освобождением диафрагмы и растворением страха они соединяются со своей силой и гневом, который ранее сдерживали. Их ярость ошеломляюща, невероятна. Именно в этом состоянии женщина открывает для себя архетип Кали, индуистской матери-богини разрушения, которая, несмотря на свою женственность и творческие качества, обладает также и силой, способной разрушить весь мир.
Когда такая женщина в конце концов обретает внутреннюю устойчивость, ее ноги становятся заземленными и укорененными, как маленькие колонны, сила разливается по всему ее телу, а в глазах мерцают искры гнева.
Очень захватывающе, когда в этом состоянии женской силы участница, только что высвободившая страх, стоит в середине общего круга. Она смотрит на других участников и говорит: «Я могу показать вам свою силу» – или что-то очень простое, подобное этой фразе.
При этом происходит поворот всей ее энергии, а иногда – также и всей ее жизни.
В том случае, когда удерживаемой эмоцией является гнев, диафрагма застывает так, чтобы предотвратить движение энергии наружу. В случае с удержанием боли она обездвижена в обоих направлениях – и при вдохе, и при выдохе, – так что блокируется само чувствование.
Добавьте к этому способность диафрагмы разделять тело пополам, расщепляя энергию уже описанным образом, и вы сможете понять, насколько велика важность этого сегмента как регулятора потока энергии. А в соединении с горлом он может вызвать полную остановку энергии, так что прекратится любое движение, и удерживать все в своеобразном безжизненном равновесии.
Для того чтобы увеличить подвижность застывшей диафрагмы, я постоянно поддерживаю с ней контакт через свои руки. На выдохе клиента я надавливаю кончиками пальцев под его грудную клетку и на область солнечного сплетения, чтобы нижние части легких могли вытолкнуть весь воздух, а на фазе вдоха снимаю давление. Активно содействовать вдоху немного сложнее, но можно, например, положить руку на живот – а точнее, между животом и диафрагмой – и мягко надавливать на него с небольшой вибрацией, показывая, куда может проникнуть дыхание. Это побуждает диафрагму опускаться ниже. Иногда я работаю одной рукой, а иногда – двумя; иногда – с самой диафрагмой, а иногда – с нижними ребрами с обеих сторон.
Мышцы диафрагмы с помощью тканей и связок прикрепляются по окружности к внутренней стороне всей грудной клетки. Там, где диафрагма соединяется с задней стороной тела, удерживается страх.
Райх много рассказывает об удерживании страха в области спины, говоря, что форма тела в этом месте создает впечатление ожидания удара сзади по голове. Это результат шока, неожиданного нападения… кажется, что все отлично, а затем: «Бах!» Голова уходит назад, плечи напрягаются, позвоночник изгибается дугой. Не зря мы говорим, что от фильма ужасов «спина холодеет» – потому что затрагивается страх, удерживаемый в наших спинах.
Работая с этой областью, я просовываю ладони под тело клиента, лежащего на матрасе, и надавливаю пальцами на мышцы позади диафрагмы. Одновременно я приглашаю клиента глубоко дышать. Это часто выводит на поверхность спрятанные там удивительные и неожиданные эмоции. Проблемы, удерживаемые в спине, – это нечто тайное: именно поэтому мы скрываем их сзади.
Я могу массировать в этой области мышцы, проходящие рядом с позвоночником, и думать, что имею дело со страхом, как вдруг неожиданно вырывается гнев – гнев, который был глубоко спрятан, скрыт из виду. Например, клиентка совершенно убеждена в том, что любит свою мать, что мать всегда поддерживала ее, защищала от злобного отца и других родственников-мужчин. И вдруг неожиданно гнев прорывается наружу, а вместе с ним к этой женщине вдруг приходит осознание, что мать манипулировала ею из ревности, втягивая в удушающие взаимоотношения, не допускающие отцовской любви.
В качестве составной части работы по освобождению диафрагмы я приглашаю людей издавать звуки, вибрирующие в мышцах этого сегмента, например «хо!». Когда диафрагма открыта и вибрация звука проникает в живот, может возникнуть низкое утробное рычание. Если же диафрагма заблокирована, то звук будет больше походить на ворчание. Этот же звук вибрирует и в горловом сегменте, способствуя выражению.
Как я говорила ранее, диафрагма связана со многими вещами, которые мы проглотили – буквально, фигурально и энергетически, – и особенно с проглатыванием того, что заставило бы нас почувствовать гнев, отвращение, тошноту. Тогда, в момент проглатывания, мы не могли дать волю естественному рвотному рефлексу, но некоторые упражнения помогают его спровоцировать. Хорошо пробуждают диафрагму скручивания телом и изгибание позвоночника во время «Брыкательной серии» или «Приступа ярости». Это, в свою очередь, создает ощущение потери контроля. А одним из ощущений, связанных с потерей контроля, является тошнота – когда начинает высвобождаться проглоченная энергия.
Тошнота часто подступает с такой силой, что человека может действительно вырвать, и это хорошо, потому что вместе с рвотой происходит мощная эмоциональная разрядка. Часто вместе с отвращением выплескивается ярость: «Как ты смеешь заставлять меня есть горох?» или: «Как ты смеешь заставлять меня ходить в школу?» Вместе с этой тошнотой и яростью, по мере того как расслабляется диафрагма, на поверхность выходит все то, что нас когда-либо принуждали делать и что мы делать не хотели.
Сейчас вы уже понимаете, что наши эмоции могут сдерживаться, ощущаться и выражаться во всех сегментах. Но по мере нашего продвижения вниз эти эмоции начинают выходить из более глубоких областей тела, и соответственно возрастает их интенсивность.
В частности, если клиент начинает плакать в начале процесса освобождения от панциря, то энергия слез и плача будет выражаться через глаза, горло, рот и, возможно, в небольшой степени через грудь. То есть энергия будет оставаться в верхней части тела. Глядя на тело клиента, я вижу, что энергия не проникает ниже грудного сегмента, а плач сопровождается высокими звуками, своего рода скулением и жалобами. Или же в нем содержится некое качество нытья – раздражение, которое хотело бы превратиться в гнев, но не обладает достаточной силой и поэтому может продолжаться вечно.
По мере того как я приглашаю клиента дышать глубже и приступаю к работе с его грудной клеткой, легкие совершают все более глубокие вдохи, и тогда рыдания начинают приходить из области сердца, устремляясь через горло ко рту и глазам. Затем, если клиент остается с этим плачем, наступает момент, когда диафрагма расслабляется, энергия опускается в нижние сегменты, и из живота поднимаются глубокие рыдания.
Вам знакомо выражение «надрывающие сердце рыдания», или «боль, выворачивающая кишки наизнанку», или «чувства, от которых сводит кишки». Это лингвистическое указание на то, как увеличивается интенсивность эмоций по мере того, как мы опускаемся в нижние части тела.
Возможно, сейчас хороший момент, чтобы поговорить о моей собственной вовлеченности в процесс клиента. Я уже рассказывала, насколько радостным и вознаграждающим для меня является момент, когда участник группы или клиент на индивидуальной сессии совершает прорыв и высвобождает сдерживаемую энергию. Подобным же образом ситуация, когда прорыва не происходит, может вызвать и разочарование, но чаще всего я остаюсь просто в состоянии любопытства, интереса: «Где ключ? Что может помочь этому человеку войти в контакт со своими чувствами и выразить их?» По большей части для меня неважно, соприкасаются ли клиенты со страхом, гневом или болью – или же со своей радостью. Но на каждой сессии я делаю все возможное, используя столько приемов из моего арсенала, сколько кажется разумным и уместным.
Многие вещи я делаю спонтанно, исходя из момента, используя свой опыт, накопленный за 30 лет практики. Например, я могу использовать прикосновение, дыхание и движение, а затем вдруг почувствовать потребность в применении психологического подхода. Тогда я начну задавать вопросы, в то время как клиент дышит, или попрошу его выразить то, что он чувствует, словами. Эти слова могут раскрыть всю историю, и тогда я приглашу его продолжать, позволяя воспоминаниям подниматься на поверхность и прояснять ситуацию.
Что бы ни происходило, терапевт должен быть энергетически связан с клиентом.
В сессии два человека работают вместе. Это не значит, что я что-то делаю с клиентом, или что клиент просто дышит, предоставленный сам себе. Скорее, это своеобразное энергетическое исследование, которое мы проводим вдвоем.
