женой. – усмехнувшись, тихо сказал Андрей. – Так…Теперь пора браться за костёр…Какой ещё костёр? Я же потеряю время… Спичек тоже нет. – вспомнил он. – Лучше развешу бельё на плоту и всё досохнет по дороге.
Уже начинало темнеть, когда впереди показались огни фонарей и цветные транспаранты-растяжки. Внезапно загоревшийся луч прожектора выхватил из темноты плот Андрея с верёвкой, протянутой от мачты до ящика с припасами на носу, и он сразу же скомандовал своим верным речным лошадкам: «Брысь! Брысь отсюда! Рулама, под воду! Рулама, там враг! Уходи! Прячься!»
Через несколько минут одноногий Джон Сильвер на своём плоту с радостной улыбкой и поднятой вверх треуголкой пересекал финишную черту победителем, оборвав тонкую красную ленточку мачтой! Он даже сам не верил в эту победу и устало вертел головой налево и право, отвечая на радостные крики зрителей гонки приветливым взмахом руки. Из всех его конкурентов, один сразу после Андрея застрял в самом начале непроходимой болотной протоки Руламы; второй сел на мель, обходя протоку и потерял уйму времени слезая с неё, а потом напоролся на верхушки камней на маленьком речном водопаде, который Андрей удачно миновал, срезав путь; третий же тупо отстал, дважды врезавшись в берег и в конце концов был пойман видеодроном с поличным, когда посадил на свой борт помощника-гребца. Короче, он был первым! На финише он долго и упорно объяснял всем, что очень устал и чуть не умер один на вёслах. Ещё бы! Проплыть пару сотен метров по финишной прямой на одной человеческой тяге вместо привычных двух русалочьих – это тяжкий крест.
– Карамба… А где же моя Рулама? – заволновался тринадцатилетний капитан Джон Сильвер, оглядываясь назад. – Бросила или будет ждать?
* * *
Андрей отказался от услуги организаторов быть завтра поутру отбуксированным на катере до Лесоградска. «Спасибо. Я уж как-нибудь сам на вёслах. У меня тут неподалёку сестра живёт. Она поможет. Заодно сделаю несколько привалов на берегу. Не дадите ли спичек с керосином и мяса на шашлык с питьевой водой? А рыбки копчёной можно? Давно не пробовал…»
Солнце только начинало всходить, озаряя всё вокруг своим нежным красно-жёлтым цветом и Андрей, сидя у костра с закрытыми глазами, блаженно вдыхал запах только что приготовленного шашлыка. Рулама? Где она? Он так и не видел её после финиша.
Оглянувшись на почти неслышный шорох шагов, он увидел Руламу. Словно юная греческая богиня она медленно шла к нему мелкими шажками, растягивая кожистую перепонку между ног, но вдруг не удержалась и упала на живот, весело засмеявшись как малое дитя, которое учится ходить.
– Ты? – радостно улыбаясь сказал он, привстав.
– Я… – ответила она со смехом, пытаясь встать.
Это напомнило ему первый момент их встречи: «Как в тот день. Только словами поменялись…»
– Давай, ползи ко мне! У меня тут копчёная рыбка. – улыбаясь, Андрей поддразнивал её деликатесом. – Такая у тебя в речке не плавает. Попробуй.
Она, изображая змею, хихикая, подползла к нему, прислонилась к его ноге, покорно приняла копчёную рыбу из рук, понюхала, лизнула языком, откусила кусочек, пожевала и с большим удовольствием замычала, блаженно прикрыв глаза. Он прикоснулся ладонью к её влажным светлым волосам и осторожно погладил их. Она продолжала есть рыбу, не обращая внимания на его ласки, лишь довольно урча, словно домашняя кошечка.
Поев, она широко зевнула, перевернулась и легла поперёк на его живот, придавив Андрея своей грудью. Её сырые волосы намочили его рубашку. Полежав немного, она вдруг встрепенулась и, широко раскрыв глаза, сказала ему на ухо таинственным шёпотом: «Я знаю кто ты…Ты не сом…Ты знаешь все дороги…»
– То есть у меня в роду были таксисты? Что-то я не помню…
– Никому не говори. Никому. – она грозно свела брови, оглянулась на свою подружку-русалку и добавила. – Если ты скажешь про дороги, то будет много беды.
– Какой беды?
– Все будут искать тебя. Все будут заставлять показывать им дороги…
– Какие дороги и откуда ты узнала это про меня? – спросил он её.
– Я прикоснулась к тебе сейчас очень долго и узнала. Не давай никому чужому прикасаться и трогать себя. Это опасно.
– Ладно. Уговорила.
После этих его слов она уснула с чувством исполненного долга, но примерно через час закашлялась, схватилась за горло и сонная поползла к реке. «Наверное, ей трудно дышать нашим воздухом. Бедная Рулама. Ведь ты совсем не рыба…– жалостливо вздохнув, подумал Андрей. – Кем же ты была? Какая тварь тебя заколдовала: корявая Баба Яга или костлявый Кощей? Надо будет порыться в интернете. Чёрт! Я же не позвонил своей бабусе и дяде Вите. Они сейчас уже наверняка меня с собаками ищут и телефон ещё перед прохождением болотной протоки выключил для экономии заряда и чтоб от воды не коротнуло!»
Достав из запечатанного пакета на плоту телефон, он позвонил бабушке и дяде Вите, сказав им, что плывёт домой по реке с победой, а сейчас заночевал в кемпинге и завтра или послезавтра прибудет на лодочную станцию. Нет, нет! Плыть против течения для него не проблема. Ему помогают два тимуровца и водяной бульдозер-пылесос, который сейчас очищает дно реки до лесоградской лодочной станции. Бабушка постоянно переспрашивала его по нескольку раз и никак не могла понять почему туда не ходят автобусы и как пылесос может ему помочь доплыть до Лесоградска. Она рвалась приехать к нему прямо сейчас с курочкой, картошечкой и сухим бельём с одеялом.
Вспоминая родной дом и бабушку, Андрей прикрыл глаза и уснул на брезентовом плаще, разложенном на траве. Проснулся он от какого-то неприятного сквозняка в ушах. Открыв глаза и повернув голову, он увидел Руламу, дувшую ему прямо в ухо. Поняв, что её поймали с поличным, она вскочила и с весёлым хохотом мелкими шажками побежала к реке.
– Дед, а дед, а ты одет? Ха-ха-ха! – засмеялась она, повернувшись к нему и жестикулируя руками. – Ответил дед.
«Дед?…Про что это? А-а-а.. Так я же эти стихи на ходу на плоту шептал, а они плыли рядом, но был шум переката..Как она услышала?»
И Андрей, изображая из себя недовольного старого деда из стихов, кривляясь и кряхтя, заковылял вслед за ней.
– Это кто дед? Это кому я что ответил? Вот я сейчас кому-то по голой заднице крапивой наподдам. Вот я сейчас отполирую кому-то до блеска одно место и второе не забуду. – шепелявил он, переваливаясь с боку на бок словно утка и злобно прихлопывал в ладоши. – Ох, кто-то получит у меня сегодня за ворованые яблоки в моём саду!
Когда до воды оставалось совсем немного, Рулама споткнулась, скатилась
