Большинство своего времени Тупелоф проводил, разглядывая этот дисплей, он и сейчас смотрел на него.
– Я просто выбираю решение, вот и все, – он бросил взгляд на Кармен. – Ты выглядишь очень усталой.
Она осмотрела себя. Пожалуй, впервые со дня атаки. Дважды она спала в этой одежде и подумывала, что ей пора переодеться, но потом совершенно забывала об этой мелочи. Поиски сына всецело захватили ее.
– Хорошо, я достану что-нибудь новое, – сказала Кармен, устало улыбнувшись. – Выбирать – это лучшее, что мы можем сделать?
Тупелоф посмотрел на нее, как ей показалось, странным взглядом и сказал:
– В этом я разбираюсь лучше тебя. Другие лучше разбираются в сражениях. А я в этом.
– Выбирать, так выбирать. Не так ли?
Тупелоф, казалось, принял решение. Забыв на мгновение об огромном дисплее, он потянулся и открыл маленький ящик, стоящий на панели управления перед ним.
– Ты что-нибудь слышала об этом? Ну, может быть, какие-то слухи доходили? Они были привезены Элли Темесвар и Фрэнком Маркусом из места, которое мы называем Тадж. Если эти два предмета что-нибудь доказывают, а я верю, что да, это и шанс, и разгадка, и новые физические законы, которые совершенно не соответствуют нашим.
Два предмета лежали у Кармен на ладони. Один – маленький, почти кубической формы, с четко закругленными краями. То, из чего он был сделан, напоминало кость. На каждой из его шести практически плоских поверхностях были знаки, обозначенные точками, он не сильно отличался от обычного игрового кубика.
Другой предмет – простое металлическое кольцо, довольно большое, но подходящее для того, чтобы его носить на большом пальце руки.
– Я не понимаю, что...
Тупелоф взял кубик с ладони Кармен:
– Мы зовем это астрагалус, – сказал он. – Как кость, используемую для игры в древние времена.
Он покатал кубик по плоской поверхности панели перед собой. Кубик останавливался всегда с изображением одной точки на верхней его грани. Тупелоф бросил его еще раз с тем же результатом. Снова и снова.
– Вроде, как загруженная кость? – спросила Кармен.
– Нет. По крайней мере, она не заполнена чем-то физическим, тем, что могли бы обнаружить наши приборы. Ее баланс соответствует законам теории вероятности, как и у всякой фишки. Но это не фишка. При всякой попытке бросить кубик – наверху поверхность с одной точкой.
– При каждой?
Он показал это еще раз.
– А что касается кольца? – Кармен начала вертеть кольцо пальцами, поворачивая его так и этак. Потом положила на ладонь.
– Я не смог надеть его на свой палец. И другие тоже пытались, но тоже безрезультатно. Посмотри на него наружный край. Что-нибудь тебя поразило?
Повертев кольцо в очередной раз, Кармен заметила, что поверхность края иногда затуманивается, как будто она движется с другой скоростью, чем вещество внутри кольца. Это движение или скольжение немедленно прекратилось, когда она подержала кольцо неподвижно. Она описала все замеченные детали в подробностях Тупелофу, добавив:
– Уверена, что это можно разными способами изготовить по нашей технологии. Ты это имел в виду?
– Нет. Но оказалось, что это имеет какую-то связь с удивительными вещами, и порой мы находимся на грани нового открытия. Одно из них заключается в том, что длина окружности кольца, которое ты держишь, равна диаметру, умноженному на три.
Через несколько минут Кармен сказала, что кольцо представляет собой идеальную окружность.
– Да, конечно. Все очень просто, но нереально. Увидев удивленный взгляд Кармен, Тупелоф сказал:
– Позднее возьми что-нибудь, чтобы его измерить, и ты не сможешь этого сделать.
Он взял из ее рук кольцо и кубик и положил их обратно в ящик. Затем, посмотрев на дисплей, он сказал:
– Микель, надо думать, уроженец тех мест, где были сделаны эти вещи. Он был там зачат и затем отправлен в мир. Наш мир.
Чувство страха глубоко пронзило Кармен.
– Что ты имеешь в виду?
– Я и сам почти не знаю, что я имею в виду. Возьми эти артефакты. По виду они нормальны. На чем базируются их особенности, мы не можем измерить, или обнаружить. Они только запутали наше представление о вселенной, отвергнув открытые нами законы физики. Они подобны... неким школьным предметам, загадки которых надо разгадать. Или...
– Или что?
– Заставить нас использовать их, открыть в нас самих другие возможности. А может быть, испытать нас.
Я не знаю.
– Ты говорил мне, что Микель зачат в том самом месте. Ты назвал его Тадж.
– Да. Там. Но это нам не поможет, Кармен. Моя главная догадка в том, что Микель, наверное, взят к Правителям, но это только догадка, а не логическое заключение. Не волнуйся. Они причинят ему вреда не больше, чем берсеркеры. Я убежден, что у них нет намерения причинять ему зло.
Кармен откинулась назад в своем кресле. Ее глаза были закрыты. Губы слегка побледнели.
– Куда же мы тогда направляемся?
– Сначала на Элиайн, потому что он на нашем пути. Я хочу посмотреть, что мы сможем там собрать в свете новейшей информации. Потом мы двинемся вперед, с большим числом кораблей, которые я смогу заполучить у правительства Элиайн. Туда, где, я полагаю, находятся Правители, и где мы сможем перехватить Микеля, если его найдем. – Тупелоф наклонился, вонзив в дисплей световой указатель. – Вот здесь как раз Тадж. Здесь, возле Коре.
ГЛАВА XI
В какой-то момент путешествия, Микель не знал, когда именно, он вдруг обнаружил, что утратил чувство времени. У него не было ясного представления, сколько дней назад его взяли в плен.
– Хорошо, если это единственное нарушение в моем мозге от всего пережитого, – подумал мальчик.
Женщина по имени Элли, с которой Микель часто разговаривал, сказала, что она, видимо, была его биоматерью. Но они как-то об этом много не разговаривали, а может, и обо всем остальном тоже.
Кроме встреч с нею, контакт Микеля с человеческими существами был минимальным. Его постоянно сопровождал один или даже два робота. Почти все свободное время он проводил один в маленькой каюте, которая была предназначена для него.
В определенное время ему разрешалось упражняться в небольшом гимнастическом зале корабля, где он работал с гирями и эспандерами, с мечами и колесами, занимался на тренажерах.
После этого его забирали в комнату контроля для долгих расспросов Координатора. Элли иногда бывала с ним в гимнастическом зале, но никогда – в комнате контроля.
Во время расспросов обычно присутствовали двое или трое “хороших организмов”. Они обычно стояли или сидели позади, иногда выглядели так, будто бы они с большим удовольствием находились бы где-нибудь в другом месте. Обычно они молчали во время беседы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
