Ребята принялись устраивать шалаш на том самом месте, где только что сидели тетерева.
Мальчики нарезали прутьев, воткнули их в землю, сделали остов шалаша, а потом обложили с боков и сверху овсяной соломой.
- Будто снопы сложены, и не разберёшь, что шалаш, - весело говорил Митя. - Тетерева ни за что не приметят. Так кругом и рассядутся, хоть рукой лови!
- Ну уж, рукой... - недоверчиво возражал Серёжа, боясь поверить такому счастью.
- А вот завтра сам увидишь, - отвечал Митя.
И ребята, полюбовавшись на своё сооружение, вернулись обратно в деревню.
В этот день они ничего не фотографировали, всё готовились к предстоящей съёмке и даже заранее высчитали выдержку - на случай ясной или пасмурной погоды. Ведь тетерева - это не бабушка Аксинья, дожидаться не станут, пока их снимут, а чуть что - сразу улетят.
Ещё с вечера Серёжина тётка приготовила юным фотографам закусить на дорогу - поставила на стол крынку молока и целое блюдо домашних ватрушек с картофелем.
Из дому ребята решили выйти в три часа ночи, чтобы до рассвета прийти на место и заранее всё подготовить. Ночевать Митя пришёл к Серёже.
Мальчики завели будильник, привернули лампочку и улеглись, не раздеваясь, рядом на диванчике. Но спать не хотелось. Каждую минуту то один, то другой выбегал на крылечко посмотреть - какая погода, не собирается ли дождь.
Наконец, когда обоих друзей уже начало клонить ко сну, вдруг пронзительно резко зазвонил будильник. Серёжа и Митя вскочили. Уже три часа. Пора.
Приятели быстро оделись, выпили по стакану молока с ватрушкой, сунули по ватрушке в карман, взяли фотоаппарат и вышли из дому.
Ночь была тихая и уже прохладная по-осеннему. Совсем не то, что летом, когда ходили на рыбалку. Тогда, бывало, только сойдёшь с крыльца, так и окунёшься в темноту, густую, душистую. Пахнет из этой темноты прогретой за день землёй, и цветами, и липовым мёдом. А теперь только увядшей листвой попахивает. И совсем не так уж темно. Над головой всё небо усеяно крупными яркими звёздами. От них даже на траве, на кустах лежит тусклый серебряный отблеск. Да, видно, лету уже конец.
Ребята молча выбрались за околицу и пошли по знакомой дороге к овсяному полю, где на опушке леса стоял их шалаш. Вот и серая щетина овсяного жнивья. Сложенные копёнками снопы темнеют, как маленькие хатки. Среди этих хаток ребята не сразу разыскали свой шалаш. Наконец нашли и забрались внутрь.
Усевшись поудобнее, мальчики приладили фотоаппарат так, чтобы он глядел объективом в сторону от зари. А то ведь, если свет будет падать прямо в объектив, снимок не получится.
Всё устроив как полагается, друзья прижались друг к другу и в ожидании рассвета начали дремать.
Теперь, ближе к утру, совсем засвежело. С востока потянул ветерок, зашуршал в поле сухой соломой. Но по-прежнему было темно. Над головой ребят сквозь щели в их редкой соломенной крыше всё так же ярко светили звёзды. Была ещё глубокая ночь.
Вот далеко в лесу закричала сова. А вот кто-то зашуршал в жнивье. Должно быть, заяц пробежал, а может, лиса или волк.
Ребята ещё теснее прижались друг к другу, вслушиваясь в эти таинственные звуки ночи. Потом всё затихло. Друзья даже и не заметили, как, угревшись друг возле друга, они крепко заснули.
Вдруг что-то громко зашумело. Оба мальчика мигом очнулись. Что такое? В шалаше светло. Сквозь щели пробивается свет холодной осенней зари. Кругом какое-то движение, слышатся лёгкие шажки и хлопанье крыльев.
Осторожно, чтобы не зашуметь, ребята заглянули в щёлки.
На ярко освещённом зарёй поле разгуливали большие чёрные птицы. Некоторые из них были совсем близко от шалаша. Ребята ясно могли разглядеть их синеватые головки с коротким клювом и красными бровями. Это тетерева - петухи. А другие птицы, поменьше, все пёстренькие, - курочки, тетёрки.
Птицы не торопясь расхаживали по жнивью, поклёвывали оставшиеся зёрнышки. Некоторые взлетали на копны и тоже клевали овёс. А из лесу к ним всё подлетали ещё и ещё.
Но вот один из петухов поднял голову и громко, на всё поле, чуфыкнул: "Чуфшшшшшш!.." Потом, вытянув шею, опустил голову и забормотал: "Уруруруруру, уруруруруру..."
Тотчас же, будто по уговору, ему ответили другие тетерева.
Встречая восходящее солнце, они токовали, как и весной. Но в их песнях уже не чувствовалось весеннего задора. Они не гонялись друг за другом, не дрались, а только, сидя каждый на своём месте, глухо, монотонно бормотали.
- Наводи аппарат! - зашептал Митя на ухо приятелю.
Тот нацелился объективом на ближайшего тетерева и уже хотел нажать спуск затвора, но в этот миг раздался шум - и прямо на тетерева с неба упало что-то большое, серое.
Серёжа даже вздрогнул от неожиданности.
Перепуганные тетерева уже летели к ближайшему лесу. А перед самым шалашом, где только что спокойно разгуливал чёрный лесной петух, теперь сидел, хищно растопырив крылья и хвост, ястреб-тетеревятник. В когтях у него бился схваченный тетерев.
- Лови его! - крикнул Митя, выскакивая из шалаша.
Услышав крик, ястреб рванулся вверх и, бросив добычу, полетел прочь, а помятый тетерев тоже вскочил на ноги и, хлопая крыльями, побежал к снопам. Ребята - за ним. Митя уже протянул руку, чтобы схватить птицу, но споткнулся, упал. А тетерев ещё сильнее захлопал крыльями и вдруг полетел низко-низко, над самой землёй.
- Держи, держи! - закричал Митя, вновь вскакивая на ноги.
Но тетерев был уже далеко. Совсем оправившись, он нёсся к тому же лесу, куда скрылись и другие тетерева.
Ребята переглянулись.
- Ушёл, поторопились мы, - тяжело переводя дух, вымолвил Митя. Обождать бы маленько, а потом из-за копёнки подкрасться и обоих сразу накрыть.
- Это всё ты, - чуть не плача, отвечал Серёжа. - Выскочил, заорал и снять не дал. Ты понимаешь, какой бы снимок получился! Ястреб тетерева схватил - и прямо перед аппаратом. Ведь такой случай может только раз в жизни случиться.
Митя молчал. О чём говорить? Он горевал не меньше Серёжи.
Ребята молча вернулись в шалаш. Забрали оттуда курточки, аппарат. Серёжа уже хотел положить его в футляр и вдруг так и замер от изумления.
- Митя... - нерешительно, видно сам не веря глазам, проговорил он, а затвор-то ведь спущен. Когда ж я его спустил? - Он растерянно взглянул на товарища и неожиданно весь засиял. - А ты знаешь когда? Как ястреб на тетерева бросился, я, значит, от неожиданности и нажал на спуск.
- Ой, Серёжа, неужели правда? - недоверчиво ответил Митя. - Бежим скорей проявлять!
И ребята со всех ног помчались в деревню.
Фотография получилась отличная. Ястреб на снимке был как живой, он хватал когтистыми лапами свою добычу.
Этот снимок осенью ребята с торжеством отнесли в школу и наклеили на видном месте в стенгазете "Юный натуралист".
ДЛИННОНОСЫЕ РЫБОЛОВЫ
Хорошее занятие рыбная ловля! Иной раз хоть и ничего не поймаешь, зато посидишь на берегу, на солнышке да понаблюдаешь, что вокруг творится. Только одно условие: сидеть нужно тихо.
Прошлым летом пошёл я на речку за окунями; рыба никак не клюёт. Стой, думаю, мы тебя перехитрим. Не хочешь на червяка браться, другую приманку предложим.
Снял я свою соломенную шляпу и тут же на отмели наловил ею, как сачком, мальков. А вот хранить мне их не в чем - ведёрко-то я дома забыл. Не беда.
Выкопал в песке у самой реки ямку, вода в неё сразу же набралась, и пустил туда рыбок. Отличный "аквариум" получился.
Двух мальков вместо червей на крючки насадил. Попробуем: не будет ли окунь на эту насадку браться. Опять жду, и опять ничего не клюёт. Я даже слегка задремал под кустом.
Вдруг вижу - летит над речкой зимородок. Птица такая; немножко побольше воробья. Очень красивая птица: брюшко оранжевое, спинка ярко-зелёная, а нос длиннющий, прямой, как палочка. Им зимородок без промаха мелких рыбёшек хватает.
Подлетел зимородок к моим удочкам и уселся прямо на удилище. Меня и не замечает; сидит, в воду поглядывает.
Потом кинулся вниз, да не в речку, а прямо в мой "аквариум", выхватил оттуда рыбёшку и опять на удилище сел. Проглотил, отряхнулся, второй раз туда же - нырь. Поймал другую рыбку, есть не стал, а улетел с нею куда-то.
Эх, жалко, пусть бы ещё половил, уж очень он занятный. А мальки мне всё равно ни к чему, и на них окуни не берутся.
Только я об этом подумал - гляжу, а мой длинноносый рыбак уж опять тут как тут, да не один, и второй следом за ним явился - птенец; ещё как следует летать не умеет.
Уселись оба рядышком на удилище. Потом "старый рыбак" нырь в мой "аквариум", вытащил рыбку и к птенцу. Тот рот широко разинул: давай, мол, еду. А еду давать нетрудно, она тут же вот, рядом, только бери.
Сунул старый зимородок птенцу в рот пару рыбёшек. Смотрю, и малыш тоже начал вниз поглядывать. Глядел, глядел да как бросится! Цоп клювом рыбку, взлетел на удилище, голову вверх запрокинул, с таким аппетитом свою первую добычу глотает.
Теперь ему нечего ждать, когда его кто покормит, - сам научился рыбу ловить. Тут уж они вдвоём взялись за моих мальков, в один миг всех переловили.
