…"Будем надеяться, что верна." — подумал сэттар — "В конце концов, надеяться нам никто не запретит."
Он выключил воду. В ванной было жарко от бестолково льющейся горячей струи.
Прислушался. На кухне Лайса звенела посудой — жена всегда шумно накрывала на стол.
Одновременно с этим ей удавалось оглушительно трещать по рации с одной из "подружек — шлюшек", как он любил выражаться.
Выйдя из ванной и прислонившись теперь к твердому дверному косяку, сцепив на груди руки, Дэннис жрал Лайсу взглядом, чувствуя, что не дождется окончания ужина.
Твою же мать! Он и начала этого траханого ужина не дождется, скорее всего.
Девушка, почувствовав раскаленные ленты его взгляда, скользящие по спине и обнаженным, босым ногам, шепнула в микрофон "Пока!" и аккуратно положила рацию на край стола.
Потом свела лопатки и этот жест собрал на спине натянувшийся было халатик в складки. Обернувшись к сэттару, склонила голову.
— Тирон. — сказала она странным, каким — то деланным тоном.
И внезапно…
Нет, не внезапно.
Просто очень медленно подошла ближе. Подняв руки, дернула одной из них молнию халата. Легкая ткань оползла вниз, скользнув по пока еще узким бедрам, животу, голеням, послушно свернувшись у ног девушки, как ласковый домашний кот.
— Ты красивая, Лайса… — прошептал Дэннис, подхватывая жену под тугие ягодицы — Ты хочешь меня. Хочешь?
Поддавшись его шепоту, она кивнула:
— Постоянно, Тирон. Везде написано, такое бывает иногда у беременных.
"Бывает, сладкая." — ухмыльнувшись про себя, прижимая к себе тающую ношу, направился в комнату — "Бывает. Это когда любят своего партнера, Лайса. У тебя, моя дорогая, ДРУГОЕ. И у меня, может быть, тоже. Ну ничего. Пока нам и этого хватит." О том, что ЭТОГО достаточно только пока и потом может стать недостаточно, он старался не думать.
Осторожно уложив девушку на покрывало поверх разбросанного дивана, вдруг усмехнулся.
— Я думаю, — голос сэттара прозвучал странно весело, на низких, рокочущих нотах — Пришло время снять маски. Как считаешь? Хотя бы наполовину?
Она приподнялась на локтях.
Резким жестом головы откинула прочь упавшие волосы со лба.
Обезоруживающе улыбнулась.
— Я уж думала, ты никогда этого не сделаешь.
Она сказала это таким тоном…
Беззащитным. Искренним! Полным надежды и той чистоты, которой вряд ли Дэннис ждал от маргиналки.
Чистоты, которой ждешь только от… жены.
Единственной и любимой.
Ликвидатор замер на полудвижении. А если это всё же ДРУГОЕ, то что он увидел на диске Крэда…
Да нет. Не может быть. Может, никакого ДРУГОГО и нет вовсе?
Потому что так лгать никто не в состоянии. Так можно только…
ЛЮБИТЬ?
Глава 24
А она и не врала совсем! То, что она говорила сейчас, глядя в эти черные, маслянистые глаза, один из которых напоминал раскаленный уголек, или свет аварийного фонаря — пуговицы (когда Лайса выдала такое, Ликвидатор, расхохотавшись, прижал ее ладонь к своей обнаженной груди); эти слова не были ложью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вообще, Канц — старшая врать не очень любила. Не потому, что чувство справедливости кипело у нее в груди горячим ключом, просто не видела смысла.
— Толку врать? — часто недоумевала, пожимая плечами — Все равно всё вскроется, рано или поздно! Так еще больше огребешься потом… Больше, чем за правду сразу.
Поэтому теперь, стоя на коленях, примявших тонкую красную ткань пледа и наклоня голову чуть набок, скользила взглядом чуть прищуренных глаз по правой стороне лица и тела мужа, прежде так тщательно скрываемой им от неё.
Взгляд цеплялся за неровные линии грубой, рубцовоизмененной кожи, за плотные, тугие волокна силикона мышц, слегка коробящих относительно сглаженные поверхности тела.
— Тогда эти технологии не были еще так развиты, — объяснил Тирон, стягивая рубашку с плеч — Медикам пришлось пользоваться тем, что было. Восстановили… как — нибудь.
Девушка кивнула:
— Да неплохо получилось, если честно. Ну, шрамы. Подумаешь… Я ожидала худшего. Тирон, а это больно?
Дэннис задумчиво скривил губы:
— Ну… как сказать… Терпимо. В любом случае, деваться некуда.
— А нейрокожа зачем? Не так уж это и страшно. Тирон, людям насрать, так что зря ты стесняешься. Честно — честно! У нас в интернате девочка была, ее когда — то кислотой облили. Так и ходила, как разрисованная. Дураки смеялись! Если ты этого боишься, над тобой смеяться не будут. Ты же и двинуть можешь! И потом, она девочка, а ты мужик… Всем честно все равно!
Ликвидатор рассмеялся и закрепил покрытие обратно:
— Лайса! Не тарахти. Дело не в стеснении. Людям по большой части похрен, я знаю. Чужая поганая жалость и насмешки мне неинтересны, мне — то тоже похрен. Дело в другом. Ну, во — первых, никто не нанимался меня разглядывать, верно? Я получил эту херню по дурости. Так и никто теперь не виноват, что у меня на тот момент голова работала хуже, чем у тебя сейчас.
— Я не дура, твою мать! — взвизгнула девушка — С мозгами у меня все в порядке.
— В порядке, в порядке… — проворчал он, натягивая рубашку вновь — Иногда только барахлят.
Девушка выпрямилась и шлепнула руками по покрывалу.
— Бесплезно спорить с тобой, Тирон Дэннис! Солдафон, мать твою. Только и знаешь, бухать, орать и лупцевать прикладом кого — нибудь…
— Сама не ори! И не ругайся. Маргиналка сраная!
— Да и иди ты в жопу! Сам — то… За каждым словом… Ну так и зачем нейрокожа? Эй, давай отвечай. Ну Тирооон…
Лайса покаянно вздохнула и уткнулась лбом в деланно — равнодушную спину мужа. Тот демонстративно смотрел в стену.
— Нуууу… — заныла девушка — Ну не обижаааайся! Ну пжааааа!
— Иди нахрен.
Чувствуя, что все это нарочно и невзаправду, Лайса продолжила хныкать.
То есть, хотела продолжить…
И ничего у нее не вышло, потому — что в следующее мгновение девушка была прижата к постели сильными руками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Все, не ной. — губы Тирона опалили шею и двинулись ниже, к ложбинке между грудей — Нейрокожа для того, чтобя не пропустить вредное излучение, Лайса Канц. Поняла?
— Ага… — прошептала она в мутный пластик низкого потолка, выгибаясь навстречу ласкам, грубоватым и возбуждающим — Еще… Еще!
