Сейчас же она, как ни в чём не бывало, стояла передо мной и жадно раздевала глазами.
— Ты стал таким взрослым, Богдан, — она сверкнула белоснежной улыбкой, — мне нравится.
Задумавшись, я не сумел среагировать — она уже подобралась ближе. Обвила мою шею руками, прижимаясь всем телом ко мне. В голове всплыла маленькая, трепещущая и отзывчивая Саша. На языке возник гадкий привкус разочарования в происходящем публичном представлении.
— Я так скучала по тебе, ты не представляешь, — жарко шептала она мне прямо в ухо, и слегка прикусила за мочку. — А ты скучал?
— Ева, убери руки, — прошипел я, с трудом сдерживаясь, чтобы не стряхнуть её с себя.
— Так скучал или нет?
Она словно не слышала меня и потерлась кончиком носа об мою щеку, улыбаясь во весь рот. Год назад я отдал бы всё, чтобы она снова меня так обнимала. Сейчас же она вызывала только неприязнь, но далеко внутри о черепную коробку всё же бились счастливые воспоминания, что связывали нас воедино.
— Ева, — я аккуратно выбрался из её настойчивых объятий, — ты поздороваться хотела? Поздоровалась, приятно было повидаться.
— Зайчик, разве так встречают старых знакомых? — она обиженно надула малиновые губы.
— Нам скоро на сцену, так что на долгие беседы за кружечкой чая времени нет, уж извини.
— Снова ты о своей музыке, может, хоть выслушаешь меня?
— Поздно ты спохватилась…
Из груди словно вышибли весь воздух разом, когда мой взгляд выцепил в толпе её.
Эту огненную шевелюру я не перепутаю никогда и ни с кем. Но то, что я видел, мне не нравилось, и это мало сказано. Я разогнался до приступа бешенства с нуля до ста за одну секунду. Какой-то хмырь нагло тискал ее за тонкую талию, прижимал к себе и сладострастно улыбался.
— Эй, ты чего? — Ева попыталась схватить меня за руку, но я ловко вывернулся и, не думая, направился туда.
Никто и никогда не смел трогать ее так, кроме меня.
Подлетев к танцующей парочке, я схватил Сашу за плечо, оттаскивая ее от белобрысого. Прямым ударом заехал ему прямиком в нос, очень надеясь на то, что обязательно его сломал или хотя бы вогнал в полость черепа, делая из него Майкла Джексона.
— Ты охренел, что ли? — заорал тот, брызгая слюной. — Ты кто вообще такой, фуфел?
Мир заволокло красной пеленой ярости. Я снова замахнулся для удара, но парень осел на пол, утягивая меня за собой, вскользь проезжаясь кулаком по моей скуле.
— Твою мать, — прорычал я, носком кроссовка врезаясь в его рёбра. — Тебе конец.
— Прекрати… — хрупкая рука уцепилась за край майки и настойчиво потянула на себя.
Я тряхнул головой и повернулся на голос. Саша крепко держала меня теперь уже за запястье, не давая вернуться к противнику, которой все еще держал меня за край штанины. В огромных глазах застыл неподдельный ужас.
Градус накала упал так же резко, как и поднялся, стоило мне увидеть ее. Но внутри все прыгало и скакало от ревности, достаточно только представить, как он трогал её и что планировал сделать.
— Какого хрена, Саша? — я рывком встал на ноги, подходя к девушке почти вплотную.
— Тот же вопрос к тебе, — её голос испуганно дрожал. — Да ты… Да я… Я ждала. А ты… Ты оказался такой, как все.
Я оказался такой, как все? Так значит? А этот, видимо, был какой-то особенный, раз она позволила трогать себя подобным образом у всех на глазах. Позабыв и о наших откровениях, и о том поцелуе.
Сашины слова вырвали все возможные предохранители с корнем, снося голову:
— Да я, вообще-то, ничего тебе не обещал.
Она бесшумно выдохнула, приоткрывая рот. Глаза наполнились слезами, разбавляя невыносимую зелень ее глаз.
— Да пошел ты, — надрывно прошептала девушка.
Я пожалел об этих словах сразу же, как только они выскочили из моего проклятого рта. Мне хотелось упасть к ее ногам и просить прощения, но она резко развернулась и исчезла в толпе, растворяясь в ней словно невесомый дым.
Примечания авторов:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
1) Гроулинг, или гроул — вид вокала, используемый во многих "тяжелых жанрах" (дэдкоре, металкоре, готик-метал и др.). Гроула добиваются путем расщепления ложных связок. Звучит как низкий рык.
Глава 16
Богдан
Я никогда не смогу забыть этого взгляда. Зелёные и такие колючие, словно и не глаза вовсе, а тысяча еловых иголок, врезавшихся со всей дури в грудину, вошедших глубоко под кожу. В этих глазах плескались вопросы без ответов, непролитые слёзы и разочарование.
Саша убежала так стремительно, и ничего на свете я не хотел больше чем догнать и обнять её. Согреть этот промозглый еловый лес своим теплом. Но я просто стоял на месте, ноги приросли к грязному липкому танцполу. Нелепость всего происходящего сковала по рукам и ногам, а я лишь мог видеть рыжую макушку Саши, что в последний раз мелькнула в толпе и окончательно растворилась в ней.
Народ вокруг потерял интерес, понимая, что продолжения шоу не будет. Кто-то перешёптывался и изредка поглядывал на меня через плечо, кто-то прятал телефоны в глубине своих сумочек и карманов. Но никто не помогал хмырю, что лежал на полу, держась за нос. Его мерзкая кровь была на моих руках, засыхая на костяшках пальцев.
— Больше никогда к ней не приближайся, — я присел рядом, с омерзением наблюдая, как его трясет, — если дорожишь своей жизнью.
— Да я тебя и эту шлюху…
— Ответ неверный, — мой кулак с хрустом врезался в скулу парня, оставляя на ней красный след.
Он застонал и откинулся на пол, хорошенько приложившись головой, его руки инстинктивно прикрыли лицо. Я склонился над его ухом и прорычал:
— В следующий раз думай, прежде чем открывать рот.
То, что Саша танцевала с этим тюфяком и дарила милые улыбки, ворковала с ним, так близко допуская до своего тела и роскошных волос, задело за живое. Во мне ещё бурлила и кипела концентрированная злость, разгоняя по жилам адреналин. И когда я представлял, как этот урод лапал её своими граблями, то снова хотелось впечатать эту пьяную тушу в пыльный бетон. Засунуть его грязные конечности туда, откуда он их точно не достанет.
— Ребятки, какие-то проблемы?
Я отстранился от парня, реагируя на незнакомый голос за спиной, с явным восточным акцентом.
— Никаких проблем, — я встал на ноги, отряхиваясь.
Рядом стоял мужчина. Его здоровенные, словно надувные, мышцы обтягивал узкий, черный пиджак. Густая и длинная борода до смешного контрастировала с абсолютно лысым черепом и блестящим камушком в мочке правого уха. Охранник сложил руки на груди, отчего приталенный верх костюма опасно затрещал. Взгляд был не менее угрожающим, он смотрел на меня из-под кустистых бровей, оценивая, кто первым затеял драку: элегантный мистер в рубашке или всё же я.
— Он приставала к девушке, я просто помог.
— Понял, — мужчина понимающе кивнул.
Охранник поднёс чёрную рацию к губам. Аппарат неприятно затрещал, прерывая хрипы тюфяка, который пытался подняться на ноги, но его сильно повело в сторону и он снова упал. Либо урод очень пьян, либо получил приличное сотрясение.
— Драка закончилась, я разберусь, — сообщил охранник кому-то по ту сторону аппарата. — Давай поднимайся, дружок.
Он грубо потянул парня за руку, пытаясь отодрать пьяное тело от пола.
— Напьются, а мне вас потом таскай, — пыхтел мужчина, краснея от натуги.
Наблюдать за этим цирком не было ни малейшего желания. Порывисто развернувшись, я начал пробиваться сквозь потные тела танцующих, но меня окликнул басовитый голос охранника:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Эй, парень, — он улыбнулся, — концерт был отличный!
Я благодарно кивнул ему. Но ни хорошо отыгранный сет, ни новая площадка для выступлений, ни отзывчивая публика, ни уж тем более похвала моего настроения не улучшили. Гнев по-прежнему струился по венам, стремясь найти выход. Возможно, только физическая боль смогла бы хоть немного притупить это всепоглощающее чувство внутри меня.
