У социологов есть понятие «идентичность»: каждый индивид обладает представлением о том, кто он такой, и чувствует себя ужасно, когда ведет себя вразрез с этим представлением. Чтобы такого противоречия не возникло, он может совершать действия, которые не соответствуют его непосредственным интересам. В экономике эту идею пропагандировали Джордж Акерлоф и Рэйчел Крэнтон. Я читал их доклады, но в целом у меня столь слабое чувство идентичности, что я никогда не понимал, о чем они толкуют. Впервые я стал понимать, о чем речь, когда осознал, что я не из тех людей, кто полезет без очереди, чтобы сократить дорогу, пусть даже это легко, да и ждать лишние 15 минут выглядит безумием. Это часть моей идентичности. Если бы я полез вперед, мне пришлось бы кардинально пересмотреть представления о себе.
Правда, если мой таксист идет на обгон, я не возражаю. Более того, мне это нравится. Судя по всему, мне есть над чем работать в нравственном плане...
К чему я все это говорю? На днях я был в Нью-Йорке, и мой таксист обогнал длинную череду машин, съезжающих со скоростной автострады, чтобы в последний момент влезть без очереди. Как обычно, мне понравилось, что в этом маленьком (и приятном) преступлении я лишь невинный очевидец. Однако дальнейшее произвело на меня впечатление как на экономиста. В середине дороги стоял полицейский, который давал знак свернуть на обочину каждой машине, которая пыталась проехать без очереди. У обочины стоял второй полицейский и раздавал квитанции водителю за водителем, как на конвейере. По моим прикидкам, эти два офицера выдавали 30 квитанций в час (по $115 каждая). Получается больше $1500 на офицера (если считать, что квитанции будут оплачены) — очень недурной доход для города. И бьет как раз по тем, по кому надо. Ведь, скажем, превышение скорости не слишком вредит окружающим (разве только косвенным образом). Поэтому, на мой взгляд, гораздо лучше делать упор на таком злонамеренном поведении, как попытки влезть без очереди. И это очень в духе «теории разбитых окон»[21], которой руководствуется Билл Брэттон, новый комиссар полиции Нью-Йорка. Правда, я не уверен, что число наглых водителей уменьшится очень уж существенно: все-таки вероятность быть пойманным не слишком велика. И все же решение удачное. Во-первых, каждый законопослушный водитель не может не ощутить удовольствие, видя, как наглецов прижали к обочине. Во-вторых, это очень эффективный способ взимать налог с плохого поведения.
Мне остается посоветовать остальным полицейским управлениям: найдите точки на дорогах, где много подобных водителей-ловкачей, — и беритесь за дело!
Глава 7. Хорошо ли это для планеты?
Поднимите руку, если вы за то, чтобы попусту переводить природные ресурсы, истреблять фауну, да и вообще уничтожать нашу лучшую на свете планету... Так мы и думали: таких людей немного. И практически любая идея, нацеленная на защиту природы, считается хорошей. Но... вникнем в цифры.
Полезен ли исчезающим видам Закон об исчезающих видах? (Стивен Левитт)Мой коллега и соавтор Джон Лист — один из самых сильных и авторитетных экономистов нашего времени.
Вместе с Майклом Марголисом и Дэниелом Осгудом он подготовил доклад, в котором доказывается удивительный тезис: Закон об исчезающих видах, призванный помочь исчезающим видам, лишь вредит им.
Почему? После того как вид попадает в категорию исчезающих, определяют, какие географические ареалы считать его критическими местообитаниями. Сначала прикидывают границы, потом проводят публичные слушания и, наконец, выносят решение: какая территория будет защищенной. Но пока суд да дело, у заинтересованных лиц возникает сильный стимул осваивать земли, до которых потом, после введения статуса охраняемой территории, не доберешься. В итоге уничтожение среды обитания может только усилиться.
Основываясь на данной теории, Лист и его коллеги анализируют данные по одному из подвидов ржавчатого сычика, обитающего под Тусоном (штат Аризона). Действительно, хозяйственное освоение земель происходит быстрее, если эти земли должны получить статус критических местообитаний.
Следует учесть и наблюдение экономиста Сэма Пельцмана: лишь 39 из 1300 видов, занесенных в список исчезающих, были впоследствии из него убраны. Возникает не самая оптимистическая картина: Закон об исчезающих видах работает неважно.
Ездить на машине экологичнее (Стивен Левитт)В вопросе о защите окружающей среды не все так просто, как кажется на первый взгляд.
Взять хотя бы спор о том, какие пакеты экологичнее: бумажные или пластиковые. В течение ряда лет всякий, кто брал в магазине пластиковые пакеты, вызывал укоризненные взгляды защитников природы. А сейчас, после тщательных подсчетов, чаще считают наоборот.
Неопределенность связана и с вопросом о том, какие пеленки следует предпочитать: одноразовые или тканевые.
Конечно, что-то выглядит самоочевидным. Например, для природы лучше, если мы идем пешком до соседнего магазина, а не едем на машине. Или нет?
Даже этот с виду очевидный вывод был поставлен под сомнение Крисом Гудоллом (см. блог Джона Тирни на сайте New York Times). А ведь Гудолл не сумасброд с правыми взглядами. Он сам защитник окружающей среды, автор книги «Как жить низкоуглеродной жизнью» (How to Live а Low-Carbon Life).
Тирни пишет:
Согласно подсчетам Гудолла, если вы пройдете 2,5 км и восполните эти калории, выпив стакан молока, то выбросы парниковых газов — метана с молочной фермы и углекислого газа от автофургона — будут примерно равны выбросам обычной машины, в которой вы доезжаете до магазина. А если вы отправитесь вдвоем, машина точно будет более экологичным вариантом.
Нужно ли нам несколько миллиардов локаворов (приверженцев «местной еды»)? (Стивен Дабнер)В прошлые выходные мы сделали домашнее мороженое. Когда-то нашим детям подарили мороженицу, и вот наконец до нее дошли руки. Мы решили изготовить апельсиновый шербет. Это заняло массу времени, результат не впечатлил, а расходы ввергли в уныние. Чтобы получить примерно килограмм мороженого, мы потратили около $12 на сливки (жирные и нежирные), апельсиновый сок и пищевой краситель (сахар у нас был). За эту цену можно было купить в четыре раза больше апельсинового шербета, причем съедобного. У нас же три четверти продукта оказалось на помойке. Стало быть, мы выкинули на ветер $12, не считая потраченного труда, электричества и капитальных вложений (кто-то же купил мороженицу), — и все это за три лопатки приторной жижи.
