Читаем без скачивания Она умерла как леди - Джон Карр

Часы в холле пробили половину первого.

Я осторожно положил трубку в стеклянную пепельницу, так как моя рука дрожала.

Ибо я наконец нашел объяснение всему.

Глава 18

Когда я нашел главный ключ, все выглядело пугающе просто.

Я поднялся с кресла в наполненной дымом комнате, чувствуя, как колотится мое сердце. Чтобы сбить волнение, я напомнил себе, что, когда ощущаешь сердцебиение, обычно в этом виноват желудок.

Теперь я знал, где искать. Если убийца не был феноменально осторожен, возможно, мне удастся доказать свою правоту. Но разумно ли и даже возможно отправляться туда ночью?

Если кто-нибудь поймает меня выходящим из дома, Том будет читать мне нотации в течение двух недель. Труднее всего завести машину так, чтобы этого не услышали. Но мой автомобиль стоял не в гараже, а у ворот. Я мог спуститься под уклон с выключенным мотором по Хай-стрит, а потом поехать назад.

Когда я быстро одевался, то вспомнил, как Пол Феррарс говорил, что хорошо представляет себе доктора Люка выходящим среди ночи делать какие-то глупости. Очевидно, он знал мой характер лучше меня. Но это нужно было сделать.

Я оделся, за исключением ботинок, и положил в карман фонарь, когда заметил на столе чашку овальтина. Он был холодным как лед, но слово надо держать. Выпив залпом большую часть, я выключил свет и открыл дверь.

Предстояло спуститься по лестнице, никого не разбудив. Но я знал каждую скрипучую половицу в доме, запомнив их много лет назад, когда возвращался с ночных вызовов, стараясь не будить Лору. В темном холле астматически тикали часы. Неся в руке ботинки, я на цыпочках спустился вниз, заставив скрипнуть лишь одну ступеньку. Уже у парадной двери мне пришла в голову новая мысль.

Свидетель.

Я должен иметь свидетеля того, что собираюсь найти, иначе мне могут не поверить, даже если я найду это. Поэтому я на цыпочках подошел к приемной и бесшумно открыл дверь. Зажигать свет было незачем. Приемную можно было пересечь десятью шагами. У противоположной стены стоял книжный шкаф с томами в кожаных переплетах и черепом на нем. Четырьмя шагами дальше находились письменный стол и стул. Сев, я нащупал телефон и набрал номер Феррарса в Ридд-Фарм.

После нескольких призрачно звучащих гудков в трубке послышался сонный голос:

– Какого черта вы будите людей среди ночи?

– Это вы, сэр Генри?

Последовала долгая пауза.

– Простите, что беспокою вас, но у меня не было выбора. Я нашел это.

Голос стал резким:

– Нашли что?

– Разгадку. Я знаю, как это было проделано.

Снова пауза.

– Я как раз размышлял, поняли ли вы это, – произнес голос.

– Вы имеете в виду, что тоже до этого додумались? Тогда слушайте. Можете встретиться со мной на углу шоссе и дороги к Бейкерс-Бриджу?

– Сейчас?

– Да, сейчас. Завтра может быть слишком поздно. Я знаю, что поступаю бесцеремонно, но, возможно, нам удастся доказать свою правоту. Сэр Генри, я точно знаю, где были совершены эти убийства.

Было так темно, что я даже не мог видеть телефон. Тьма обволакивала мою голову, как шерсть, и даже глушила голос на другом конце провода.

– Сынок, я не могу! – пробормотал голос. – Я весь день ходил на больном пальце.

– Попросите Феррарса подвезти вас.

– Феррарса нет дома.

– Нет дома? В половине первого ночи? Где он?

– Не знаю. Но он ушел и забрал автомобиль.

– Тогда приезжайте в вашей коляске! Приезжайте как угодно! – Я громко шептал в трубку, но даже собственный голос казался мне звучащим издалека. Тьма давила все сильнее, подбираясь к барабанным перепонкам. – Я бы не просил вас, если бы это не означало предотвращение судебной ошибки! Вы приедете?

– Ладно. Угол шоссе и дороги к Бейкерс-Бриджу. Когда?

– Как можно скорее!

Когда я положил трубку и начал вставать, произошли две вещи.

На стене передо мной появилась вертикальная полоса света. Дверь за моей спиной открылась, и кто-то включил лампу в коридоре. Полоса расширилась, когда дверь открылась. На стене, где стоял книжный шкаф с черепом, возникла чья-то тень. Мне казалось, что голова этой тени в точности совпадает с черепом.

– Что вы тут делаете, док? – прошептал голос Белл Салливан.

Когда я поднялся, у меня на секунду закружилась голова, и я ухватился за спинку стула, чтобы не упасть. Головокружение прошло, оставив ощущение спутанности мыслей в голове и сухости во рту.

– Что за идея, док? Почему вы одеты?

На Белл была пижама Тома в бело-голубую полоску, которая болталась на ее фигурке, хотя рукава и штанины были подвернуты. Она надела также мои шлепанцы. Я хорошо помню ее силуэт и тусклый свет на потертом линолеуме.

– Я должен уйти, – шепнул я в ответ.

– Почему?

– Не важно. И, пожалуйста, говорите тише.

– Док, вы не можете уйти! – Шепчущий голос почти кричал. – Вы выпили овальтин?

– Да.

– В нем было снотворное, – сказала Белл. – Том дал его мне, но я подумала, что вы нуждаетесь в нем больше. Поэтому я добавила его в овальтин, чтобы вы хорошо отдохнули. Сейчас вы должны были спать как младенец.

Я пощупал свой пульс, который сильно замедлился.

– Что это было за снотворное, – осведомился я, – и в какой дозе?

– Не знаю! Это была маленькая красная капсула.

– Одна?

– Да.

Вероятно, секконал. Я выпрямился, не отпуская спинку стула.

Человек в какой-то мере может противостоять снотворному. Нам известно это по истеричным пациентам, которые испытывают страх перед сном. А поскольку я принял капсулу всего несколько минут назад, максимальный эффект должен был наступить позже. Но все же я ощущал слабость и легкую тошноту.

– Тем не менее мне нужно уйти.

– Я не пущу вас, док!

Должно быть, мое лицо напугало Белл, так как она отпрянула. Я ободряюще похлопал ее по плечу, проходя мимо. Колени мои дрожали, но голова была сравнительно ясной. У парадной двери я надел ботинки, снова почувствовав головокружение, и выскользнул наружу.

Ночной воздух был холодным и приятным. Я сел в машину, съехал под уклон, потом завел мотор, поехал назад и, оставив позади темные дома на Хай-стрит, помчался с такой скоростью, какую никогда не позволял себе раньше.

Я знал, кто убийца. Меня тошнило при мысли, как легко нас одурачил человек, которого мы все знали и которому симпатизировали.

Луна была яркой, круглой и белой – позднее это стали называть «луной для бомбардировщиков». Меня охватывало чувство нереальности, словно я мчался сквозь пространство и время наедине с луной и изгородями. Я обогнал автомобиль, показавшийся смутно знакомым, со скоростью около семидесяти миль в час.

Внезапно впереди появилось дерево. Я резко нажал на педаль. Послышался скрежет тормозов, и машину сильно тряхнуло. Собравшись с духом, я поехал дальше.

Перед правым поворотом на дорогу к Бейкерс-Бриджу я замедлил скорость и остановился.

Г. М. на месте не было. Едва ли он мог так быстро добраться сюда, но я не думал об этом. Я вылез из машины, поддерживаемый таинственной силой, которая создавала ощущение полета – приятное, если не считать покалывания в скальпе и кончиках пальцев.

Все это время я говорил сам с собой, как пьяный, озвучивая каждую мысль, приходящую мне в голову. Г. М. не было, но я не мог его ждать.

– Не существенно, – произнес я вслух. Мне казалось важным произвести впечатление на какого-то невидимого слушателя. – Он последует за мной.

Я не подумал о том, что он, вероятно, не сможет это сделать. Когда я сказал ему: «Встретимся на углу шоссе и дороги к Бейкерс-Бриджу», он, должно быть, решил, что я собираюсь отправиться в старую студию, которая уже видела столько страха и мучений.

Но я направлялся вовсе не туда.

Вместо того чтобы повернуть направо, я пересек дорогу налево, в сторону моря. Между шоссе и тянущимися параллельно ему утесами находилась широкая полоса открытого пространства с пригорками и холмиками, где росли скудные деревца, пригнутые к земле ветром. Пробираясь между ними, я молился вслух, как странствующий пастор XVII века, – чтобы моя голова оставалась ясной, пока я не доберусь до туннеля, ведущего вниз к Пиратскому Логову.

Несмотря на распространенное мнение, пещеры на нашем берегу никогда не служили пристанищем для контрабандистов – для этого вам следует отправиться в Южный Девон или Корнуолл. В позапрошлом и прошлом веке контрабандистам было нелегко добираться из Франции в Северный Девон. Пещеры – естественный феномен, усеивающий скалы. Им дали колоритные имена: Преисподняя, Приют Ветров, Пиратское Логово.

Именно последняя пещера мне и была нужна.

С этой стороны к ней вел туннель, полого спускающийся футов на сорок. Противоположный вход, с внешней стороны утеса, находился в тридцати футах над прибрежными камнями и в полумиле от дома Уэйнрайтов, если идти вдоль линии утесов.

Я бросил взгляд через плечо на освещенное луной пространство, но не увидел ничего, кроме стоящей вдалеке моей машины, шоссе и дороги к Бейкерс-Бриджу. Потом я начат спускаться.