— Я сожалею о происшедшем, — с достоинством промолвил князь, чуть склонив голову, так, наверное, главы государств и должны приносить соболезнования или признавать конфуз подданных. — Согласно своим обычаям мы предложили вам гостеприимство в искупление вины, примите и виру за непролившуюся лишь в силу счастливой случайности кровь, по людскому обыкновению!
В руке юноши появился набитый так туго, что звенел глухо, мешочек, расшитый цветами роз. Вроде бы кошель, но уж больно большой и толстый.
Лакс сдержанно хмыкнул, оценивая габариты компенсации собственных страданий, предложенных почему-то не ему лично, а мне. Аглаэль, кажется, счел меня старшей в нашем маленьком трио, скорее всего из-за магевского звания. Что ж, значит, мне за всех и отдуваться придется. Ну держитесь, ваше княжеское величие! Вперед!
— А вот это уже оскорбление, князь, — задумчиво констатировала я, заметив, как в глазах юного брюнета промелькнула искра страха, взоры его советников захолодели. Вот парочка ветеранов, эти не только помнят войну, небось, еще и дрались в первых рядах, вырезая ненавистных людей, и вполне могут посоветовать по-тихому прирезать ночкой темною несговорчивых путников и прикопать трупы в укромном местечке.
— Оскорбление? — непонимающе переспросил Аглаэль, мешок так и остался в его руке. Юноша растерял часть своего венценосного достоинства и метнул неуверенный взгляд на одного из своих старичков, сразу стало понятно, кто ему присоветовал от нас откупится.
— Твой паренек едва не убил моего спутника. А теперь ты пытаешься всучить взятку, заплатить деньгами за его кровь. Эльфу бы ты такого не предложил. Неужели кто-то сказал тебе, будто у людей все продается и покупается: честь, дружба, любовь, преданность? Что ж, может быть, в чем-то твои мудрые советчики и правы, люди бывают подлыми, готовыми ради звонкой монеты на любую низость, но только не все люди таковы, как не все эльфы воплощенное благородство, иначе Тень Ручья до сих пор стояла бы там, где ныне лишь руины.
— Не след тебе речь то, чего не постигнешь, магева, — резко вмешался в разговор один из седых, выпрямившись, точно кол сглотнул, кажется, я ударила его по больному месту.
— А ты так уверен, что люди глупы, мудрый эльф? — прищурившись, спросила я, подавляя забурлившее в крови возмущение этим остроухим святошей. — Никогда не слыхал о Первом Правиле Волшебника, выведенным Терри Гудкайндом? Нет? Так оно гласит: люди глупы, они верят тому, чему хотят верить или тому, во что боялся поверить. Только все дело в том, мудрый эльф, что это правило не знает расовых границ и твоя уверенность может быть лишь оборотной стороной глупости или страха!
"Вот так я! Вот так завернула! — мелькнула у меня быстрая мыслишка. — Ну ничего себе выдала, такое бы красноречие, да на семинарский диспут по философии! И ведь говорила, как думаю, никто моими устами так сказать, не глаголал, а все-таки такое ощущение, словно не сама сказала, а будто что-то через меня сказалось! Опять как тогда с крестьянками и поросенком."
Лакс, Аглаэль и Фаль лишь ошалело моргали, впитывая свободный поток сознания, извергающийся из меня. А начинающую магеву и в самом деле несло:
— Ты поверил в то, что деньги значат для людей все, постарался внушить эту мысль своему князю и посадил его в большую лужу. Ладно сейчас, я магева, пообижаюсь втихую, скажу: "Борис ты не прав", и мы дальше поедем, каждый своей дорогой. Но если в будущем твой бесценный совет боком Аглаэлю выйдет, кого винить станешь? Судьбу злодейку? Ты бы поразмыслил над этим старик, не бывает одного лекарства ото всех болезней, нельзя всех людей по одной мерке мерить.
Грудь зачесалась еще сильнее, зажгла, как огнем, будто мне фашисты зажигалку за пазуху сунули, я не выдержала и, наплевав на все нормы этикета как человеческого, так и эльфийского, полезла в ворот майки и, вытащив свои цепочки, чтоб не мешались, с наслаждением почесалась. В конце концов, на нас сейчас так разозлиться могут, что за оружие схватятся, не до хороших манер. Глаза эльфов стали по пять копеек, нет, брешу, не меньше, чем с юбилейную медальку, какие коллекционировал дедуля одной моей школьной подружки и старался продемонстрировать всем подряд, стоило только заглянуть к ним на чаек.
— Ну, чего вы? — сердито нахмурилась я. — Уж и почесаться нельзя?
— Прости, друг народа, — промолвил тот самый беловолосый эльф, что столь грубо одергивал только что, и простер ко мне руки ладонями вверх, его бледные щеки подернулись розовой пеленой румянца. — Я не ведал, с кем вел беседу, и кому мы хотели предложить виру. Прости за обиду!
— Про врагов народа я слышала, правда, не здесь, но с этим все ясно, а вот почему так сразу и друг? — вслух удивилась я.
Второй весьма молчаливый, наверное, самый умный, советник указал щепотью на мою грудь, нет на цепочку с листиком и капелькой.
— Чего? — не поняла я и, заподозрив неладное, уточнила: — Эта милая безделушка у вас какой-то отличительный или почетный символ? Так не переживайте, хамите дальше, мне ее никто не вручал, случайно в руки попалась.
— Этот знак, что в Лиомастрии не вручали уже несколько столетий, невозможно отнять, передарить или найти просто так. Никому, даже магу, не под силу заставить камень сиять светлой голубизной истины, только тот, для кого предназначен авэрегласс, пробуждает его свет. Если ты не хочешь говорить о том, как получила знак дружбы, молчи, мы поймем, но не считай нас большими глупцами, чем мы себя ощущаем ныне, — промолвил грубиян, резко сменивший интонации на почтительные и вполне мирные. Теперь мужчина сердился только на самого себя за неверный анализ ситуации. Он принял все мои инсинуации, точно щенок, написавший в углу, удары газетой по мягкому месту.
Вот так раз! Это какую же фиговину меня угораздило не только подобрать, но и заставить работать? И самое интересное, что и в мой рассказ об археологической природе кулончика никто не поверит. Друг народа, да уж, шуточки! а приятели мои благоразумно молчали, не стремясь опровергать версию эльфов, то ли решили и дальше разыгрывать публику, то ли, уж больно лица были серьезными, приняли их слова за чистую монету, а мою находку сочли перстом судьбы.
— Воистину свет звезд не оставил нас, — с облегчением вздохнул юный князь, глаза его рассиялись, и улыбнулся так, что мне сразу стало понятно значение заграничного слова "харизма". — В добрый час сплелись дороги судьбы и состоялась встреча. Как никогда нам потребен мудрый совет и сила волшебства.
— Ну, до ваших умельцев, ворочающих землю, мне далеко, — хмыкнула я, снова вспомнив руины дворца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
