– Я в курсе про Кена, – говорю я Триш, пытаясь сгладить эту неловкость, но сразу же об этом жалею: вдруг она подумает, что я слишком много знаю о случившемся с ней?
Я начинаю беспокоиться, что могла расстроить ее. И когда она отвечает «Правда?», я стараюсь увильнуть от темы и говорю:
– Да, Хардин рассказывал мне…
Но он заходит на кухню, и я замолкаю, хотя надо признать, я рада, что он прервал этот разговор.
Он удивленно смотрит на нас.
– И что же тебе рассказывал Хардин?
От напряжения у меня едва не закипают мозги, но, к моему удивлению, его мама отвечает: «Ничего, сынок, просто девичьи секреты», а затем подходит к нему и обнимает. Он слегка отходит, будто непроизвольно. Она хмурится, но я понимаю, что для них это вполне обычно.
Пищит сушилка, и я использую эту возможность, чтобы выйти из кухни и выбраться из дома как можно быстрее.
Я вытаскиваю теплые вещи из сушилки и складываю их, сидя на полу. Мама Хардина такая милая, и я ловлю себя на том, как бы мне хотелось познакомиться с ней в совсем других обстоятельствах. Я не злюсь на Хардина, я злилась уже слишком долго. Я чувствую грусть и тоску, представляя, как у нас все могло сложиться.
Разложив одежду, иду в спальню, чтобы собрать сумки. Лучше бы я не развешивала все в шкафу и не раскладывала бы продукты на кухне.
– Милая, тебе помочь? – спрашивает Триш.
– Ну, я собиралась сложить вещи, чтобы поехать к маме на неделю, – отвечаю я, понимая, что я действительно поеду туда, потому что жить в мотеле слишком дорого.
– Ты уезжаешь сегодня? Уже сейчас? – Она хмурится.
– Да… я обещала ей быть дома на Рождество.
Где же Хардин, когда он так нужен, чтобы помочь мне выпутаться из нашего разговора?!
– Вот как, а я надеялась, что ты останешься хотя бы до завтра. Кто знает, когда мы теперь сможем увидеться, – я бы хотела получше узнать юную леди, в которую влюбился мой сын.
И вдруг внутри меня появляется желание сделать эту женщину счастливой. Не знаю, в чем дело, – то ли в том, что я по глупости сказала про Кена, то ли в том, как она ловко сменила тему, когда на кухню зашел Хардин. Но я точно понимаю, что не хочу слишком долго раздумывать, и поэтому затыкаю внутренний голос и просто киваю, а потом говорю:
– Ладно.
– Правда? Ты останешься? Всего на одну ночь, а завтра поедешь к маме. Отправляться в путь в такую метель все равно не стоит.
Она подходит ко мне и обнимает уже в пятый раз.
По крайней мере, она будет своего рода буфером между мной и Хардином. При ней мы не будем ругаться. Ну, я-то точно не буду. Я понимаю, что это, наверное… что это точно самая ужасная идея, но Триш трудно отказать. Как и ее сыну.
– Ну, я быстренько в душ. Перелет был долгим!
Она широко улыбается и выходит из комнаты.
Я сажусь на кровать и закрываю глаза. Это будут самые неловкие и мучительные двадцать четыре часа в моей жизни. Что бы я ни делала, я оказываюсь там, с чего начинала, – то есть рядом с ним.
Через пару минут я открываю глаза и вижу, что Хардин стоит около шкафа, спиной ко мне.
– Извини, я не хотел тебя беспокоить, – говорит он, обернувшись. Я встаю. Он стал таким странным, извиняется через слово. – Я вижу, ты навела порядок в квартире, – спокойно замечает он.
– Да… не могла удержаться. – Я улыбаюсь, он тоже. – Хардин, я сказала твоей маме, что сегодня останусь здесь. Только сегодня, но если ты против, я уеду. Просто мне стало так неловко – она очень милая, и я не могла отказать, хотя если тебе неудоб…
– Тесса, все в порядке, – быстро говорит он, но затем добавляет подрагивающим голосом: – Я хочу, чтобы ты осталась.
Я не знаю, что сказать в ответ, и я еще не осознаю всю странность такого поворота событий. Я хочу поблагодарить его за подарок, но голова занята другими мыслями.
– Хорошо провела день рождения? – спрашивает он.
– Да, хорошо. Лэндон заезжал.
– Понятно… – Но потом мы слышим, что его мама заходит в гостиную, и он идет к двери. В проеме он останавливается и поворачивается ко мне: – Я не знаю, как мне себя вести.
Я вздыхаю.
– Я тоже.
Он кивает в ответ, и мы оба выходим в гостиную к его маме.
Глава 24
Тесса
Когда мы с Хардином заходим в гостиную, его мама сидит на диване; мокрые волосы она убрала в пучок. Для своего возраста она выглядит очень молодо, просто потрясающе.
– Давайте я приготовлю на всех ужин, и мы посмотрим кино! – с энтузиазмом предлагает она. – Ты ведь скучаешь по моей еде, милый?
Хардин закатывает глаза и пожимает плечами.
– Ага. Лучше повара и не найти.
Боже, как это неловко!
– Эй! Все не так уже плохо! – Она смеется. – И кажется, ты только что напросился занять место у плиты.
Я неуклюже переступаю с ноги на ногу – не знаю, как держаться рядом с Хардином, когда мы не вместе и не ссоримся. Странно, что мы сейчас здесь, хотя я вдруг понимаю, что во всем этом есть какая-то закономерность: Кен и Карен, напротив, решили, что мы встречаемся, еще задолго до того, как мы действительно сблизились.
– Ты умеешь готовить, Тесса? – спрашивает Триш, отрывая меня от моих размышлений. – Или этим все же занимается Хардин?
– Ну, мы оба. Хотя мы скорее «разогреваем», а не готовим, – отвечаю я.
– Рада слышать, что ты заботишься о моем мальчике. И квартира такая милая. Подозреваю, что именно Тесса ответственная за уборку, – дразнит она.
Я не «забочусь о ее мальчике» – обманув меня, он упустил шанс получить мою заботу.
– Ага… он, вообще-то, неряха, – говорю я.
Хардин смотрит на меня, и на его губах играет легкая улыбка.
– Я не неряха – просто она повернута на чистоте.
Я закатываю глаза.
– Он неряха, – в один голос повторяем мы с Триш.
– Так мы будем смотреть кино или проведем весь вечер, издеваясь надо мной? – надув губы, спрашивает Хардин.
Я успеваю сесть первой, чтобы мне не пришлось неловко выбирать место на диване рядом с кем-то из них. Я вижу, как он смотрит в мою сторону в молчаливом смятении. Мгновение спустя он садится прямо рядом со мной, и я чувствую знакомое тепло.
– Что будем смотреть? – спрашивает его мама.
– Неважно, – отвечает Хардин.
– Можете сами выбрать, – говорю я, стараясь смягчить его грубый ответ.
Она улыбается мне и останавливается на «50 первых поцелуях» – уверена, Хардину ужасно не понравится.
Будто прочитав мои мысли, он мучительно воет, едва увидев первые кадры.
– Этому дурацкому фильму уже лет сто.
– Т-с-с, – шепчу я, и он раздраженно фыркает, но замолкает.
Пока мы с Триш смеемся над фильмом и сочувственно вздыхаем вместе с героями, я несколько раз замечаю, что Хардин на меня смотрит. Я вполне неплохо провожу время и на пару мгновений почти забываю все, что случилось между нами. Тяжело сдержаться и не положить голову на плечо Хардина, не коснуться его руки, не убрать его волосы, когда они падают ему на лоб.
