Читаем без скачивания Пусть всегда будут танки - Максим Хорсун

– Гонишь ты, Глухарь, – не удержался от легкого скепсиса Антон. – Может, твоя Дюна и исключительна. А Луна – это мертвая каменюка, каких в космосе как у дурака махорки.

– И здесь ты ошибаешься, брат-танкист. Земле вообще не полагалось иметь такой большой и плотный спутник, как Луна. Вообще планетоподобные спутники – это привилегия планет-гигантов: Юпитера, Сатурна, Урана, Нептуна. Остальным они не положены. У Меркурия есть спутники? Нет. У Венеры есть? Нет. И у Марса нет, если не считать двух обломков его собственной коры, заброшенных на орбиту взрывом…

– Да ты в теме, чувак. Шаришь! – уважительно присвистнул Антон. Он хотел было упомянуть пару Плутон-Харон, но решил не ломать стройную теорию Глухаря, потому что эти побасенки ему почему-то пришлись по нраву. Это не был насточертевший треп о бабле, пушках и телках – атрибут каждой посиделки с дружками из роты Босса.

– Вот и я говорю: это как сложить два и два – проще простого! – Глухарь вошел в азарт и повысил голос: – Луны в этой части космоса быть не должно, но все же она есть! Мы на Луне пятьдесят лет, и до сих пор никто из яйцеголовых не может внятно объяснить, как она здесь очутилась! Сформировалась одновременно с Землей, была когда-то частью Земли или же была поймана притяжением Земли! Такое впечатление, будто кто-то специально расположил Луну здесь, чтобы она собирала частицы солнечного ветра, накапливая в грунте гелий-3. На Луну удобно садиться, с Луны удобно взлетать. Можно примчать сюда, собрать пенку и по-быстрому свалить. Не слишком ли много удачных совпадений? Шах и мат, Фома Неверующий!

– А какие у вас доказатэльства, товарищ Глухарь? – имитируя акцент Сталина, проговорил Антон. – Если кто-то сюда и прилетал, я имею в виду пришельцев, то это преданье старины глубокой. От этих визитов не осталось следов, кроме неких бетонных плит под пылью и полостей, в которых мы теперь строим города.

Глухарь потупил взор, почесал лоб.

– Доказательств нет? Когда подойдешь к своему танку, загляни в его двигательный отсек. Что ты там увидишь?

– Импульсный движок? Ты хочешь сказать, что это…

– Технология пришельцев, гений. Мы подсмотрели ее здесь, на Луне. Причем еще в прошлом веке, но адекватно воспроизвести смогли лишь недавно. Что дало толчок к распространению некогда экспериментальных лунных танков и применению их хитрожопыми ЧВК на Земле. И я готов дать голову на отсечение, что у Джимми Крюгера припрятана не одна тонна инопланетного металлолома. Сам видишь, какие расклады: импульсные двигатели – по лицензии «Крюгер Корпа», пушки «Сестрички» – та же самая ситуация. И как только люди Джимми смогут скопировать очередную штуковину пришельцев, то на рынке появится давно анонсируемая новая смертоубийственная энергопушка.

Антон поиграл желваками. Он не был легковерным человеком. Однако он считал, что дурное упрямство – достоинство ослов. Слова Глухаря не были лишь пустым трепом, что-то за ними было. К черту пришельцев, в них Антон не верил. Но Луна хранила множество тайн, отрицать это было бессмысленно. Да и на Земле хватало загадок. Например, Антон привык считать, что импульсные движки были разработаны под руководством Джеймса Крюгера, однако ни в одном источнике прямо об этом не говорилось.

Антон даже позаимствовал у Глухаря читалку, чтобы поймать вай-фай и заглянуть в Википедию. Там черным по белому было указано, что импульсники и «Сестрички» – изобретение «Крюгер Корп». Но ни одной фамилии, словно над устройствами работал не коллектив инженеров, а муравьиное семейство без имен и лиц.

– Вот. – Глухарь вложил в ладонь Антона визитку. – Меня скоро здесь не будет. Если хочешь продолжать общаться на эту тему, то рекомендую познакомиться с одной интересной девушкой.

«Вера Максимова, – прочитал Антон. – Публицист. Критик. Блогер».

Очевидно, что-то такое отразилось на его лице, потому что Глухарь поспешил его заверить:

– Да, малехо пафосно, я понимаю. Но девка она неплохая. Не проникнешься космоархеологией, так просто пофлиртуешь.

Антон улыбнулся:

– А вот за это большое тебе человеческое спасибо, Глухарь! – И бережно положил визитку в нагрудный карман куртки.

…На следующий день был рутинный выезд к Рифу Ханса, соседствующему с Областью Киттенгера. Гелиевые комбайны корпорации утюжили грунт, рота Босса сопровождала, заключив стальных мастодонтов в кольцо. Посмотреть сквозь прицел на танки «Изотопов» да поплеваться в них плазмой с большого расстояния – вот и вся движуха.

Антон заметил, что его перестала напрягать пропитанная солнечной и галактической радиацией пустота по ту сторону танковой брони. Ощущения были сродни тем же, когда он колесил по закрытым территориям бывших индустриальных объектов. Кроме того, Антон поймал себя на том, что он то и дело пытается найти под слоем пыли и в нагромождении камней артефакты неземного происхождения. Но то ли глаз был у него еще не наметан, то ли в районе Рифа Ханса пришельцы не появлялись.

Как только рутина завершилась, танк стал в бокс, а танкист принял душ и сжевал на ходу кусок холодной пиццы, визитка была вынута из куртки и расположена перед объективом айфона. Пошли длинные гудки; Антон, ожидая, взъерошил мокрые волосы. Наконец вызов приняли.

– Чебуречная, – буркнул сонный женский голос.

– Э… привет. – Антон невольно улыбнулся.

– Это кто? – На том конце зевнули.

– Меня зовут Антон, твою визитку мне подогнал Глухарь. Он сказал, что с тобой можно пообщаться на тему загадок Луны и инопланетян.

– У тебя есть что-то конкретное?

– Я недавно на Луне и еще не успел, наверное, их повстречать. Но я езжу там-сям и уж точно обращу внимание, если встречу что-то необычное.

– Слушай, Антон, а мы, случайно, не встречались в баре для танкистов?

– Да, я счастлив, что ты меня тоже помнишь.

– Погоди, а тебе точно Глухарь дал визитку?

– Да, он мне еще и лекцию прочитал. Про спайсы. Ну, так что? Встретимся в кабаке?

Вера задумалась. «Ломается», – подумал Антон. Что ж, эта песня была ему знакома.

– Мы встретимся, Антон, – наконец произнесла она холодным тоном. – Обязательно встретимся. Но позднее. Я тебе перезвоню. Постарайся не погибнуть до этого времени.

– Я и дальше буду стараться! – успел сказать Антон до того, как девушка отключилась.

…Большой промышленный корабль нелегалов лежал на боку. Купол газоуловителя валялся, словно скомканный кусок фольги. Повсюду виднелись кучи мусора, его выбросило из отсеков во время взрывной декомпрессии.

– Это наши старые знакомые? – неуверенно спросил Оборотень.

– Непонятно ничего, – ответил Бульдозер. – Может – они, может – не они. Как думаешь, Лева?

Антон, вместо того чтобы заниматься мертвыми нелегалами, рассматривал на большом увеличении торчащую из пыли скалку, смахивающую на четырехгранный обелиск. После беседы с Глухарем Антону повсюду мерещились следы пришельцев. И теперь он был готов дать голову на отсечение, что одна из сторон «обелиска» покрыта письменами. К сожалению, его «Оса» не была оборудована ни камерой для макросъемки, ни манипулятором, ни лазерным спектрографом. В общем, ничего не было, чтобы провести хотя бы подобие исследования.

– Лева! Ты там заснул? – осведомился Босс.

– Я не знаю, наши ли это клиенты, – ответил Антон, с неохотой переводя камеру с «обелиска» на мертвого чернокожего в рабочем комбезе, примерзшего к корпусу корабля неподалеку от основной пробоины. – Да и какая разница. Всего лишь чертовы нелегалы.

– «Салонафтагаз» сделал за нас грязную работу, – сказал Бульдозер.

– И снова заставили Центр понервничать, – добавил Босс. – Стреляли из «Магмы», судя по решету, проделанному осколками.

– Следов, Босс, как на базаре, – подхватил Верблюд. – Все укатано траками.

– Кстати, кто вчера смотрел «Арену смерти»? – спросил Оборотень.

– Отставить «Траки смерти», смотрите лучше по сторонам внимательнее, – распорядился Босс. – Центру понадобится отчет.

– Только не я! – ожидаемо донеслось со стороны Хныки. – Я не буду писать отчет!

– Заткнись, Хныка! У кого из нас диплом филолога? По-моему, только у тебя.

…Айфон запиликал, когда Антон спал, пережевывая во сне воспоминания о прошедшем дне. Это была полудрема-полубред вроде той, что мучила его на «Бараке Обаме». Ему грезилась пылевая пустошь без конца и края. То тут, то здесь на ее сером монотонном полотне темнели пятна изувеченного железа, обгоревшие танковые остовы, похожие на застывшие манекены фигуры мертвых танкистов. Он должен был пересечь эту пустошь, причем время шло на минуты, он жег запасы нитры, заставлял движок работать на полной мощности. Но пустошь тянулась бесконечно, и он ощущал, что не успевает.