Читаем без скачивания Капитуляция - Джойс Бренда

К настоящему времени Джек наверняка получил её письмо. Неужели решил его проигнорировать? Да и получил ли он, в конечном счете, это послание? Сегодня утром Джулианна заметила, что время от времени брата серьезно задерживают дела. Эвелин почувствовала, что она немного беспокоилась о нем. В конце концов, за голову Джека была назначена награда.

Сердце екнуло, словно она, Эвелин, тоже беспокоилась о нем.

Разумеется, существовали и другие варианты. Джек мог проигнорировать письмо Эвелин, как бы она ни желала принести свои извинения, как бы ни пыталась снискать его расположение.

Эвелин боялась, что именно это и произошло. Джулианна по-прежнему была уверена, что Джек допустил неуместные заигрывания, которые и стали причиной их ссоры. У Эвелин не было ни малейшего желания рассказывать, что же произошло на самом деле, даже несмотря на то, что ей требовалось кому-то довериться. Но Джек мог быть так категорично настроен против Эвелин, особенно если бы в дело вмешалась его сестра, что наверняка напрямую отклонил бы все извинения.

Эвелин совсем пала духом. Если Джек собирался проигнорировать её, так тому и быть — больше она уже ничего не сможет сделать.

Она уже закрывала саквояж, когда в дверь постучали. Не сомневаясь, что это горничная принесла ей что-нибудь перекусить перед долгим путешествием домой в Корнуолл, Эвелин поспешила к двери.

На пороге стоял Джек Грейстоун.

— Здравствуйте, графиня.

Потрясенная, Эвелин остолбенела.

Пристальный взгляд его серых глаз обжигал. И не успела Эвелин выдохнуть, не успела она даже осознать, что Грейстоун стоит у её двери, как он еле заметно улыбнулся и прошел мимо неё в спальню. Эвелин подскочила, всё ещё вне себя от шока. Снова улыбнувшись, он захлопнул за собой дверь.

— А вы определенно весьма настойчивы, графиня, — заметил Грейстоун. — Я никак не могу решить, по душе мне подобное упрямство или нет.

Встретившись с ним взглядом, Эвелин задохнулась от волнения. И её сердце, вне всяких доводов разума, восторженно затрепетало. Он приехал в Лондон. Означает ли это, что он прочитал её письмо, что её извинения приняты? Что они могут забыть об их прошлой стычке и начать всё заново?

Надо же, а она и забыла, каким притягательным был Грейстоун! Стоило бросить на него долгий внимательный взгляд, как её пульс тут же участился. Похоже, капитан только что сошел со своего судна.

Эвелин даже улавливала терпкий соленый запах моря, исходивший от его одежды. За расстегнутым кителем виднелись заткнутый за пояс кинжал и висевший на плечевом ремне пистолет, болтавшийся у бедра, — Грейстоун вряд ли расхаживал по городу со всем этим оружием. Один его вид заставил Эвелин трепетать. Волосы Джека выбились из косы, а подбородок покрывала небольшая щетина, более темного оттенка, чем его золотистые волосы. Это лишь придавало его облику опасности и дерзости. Из-под распахнутой на шее батистовой рубашки виднелся золотой крест, усыпанный рубинами. Бриджи обтягивали мощные бедра. На ботфортах и железных шпорах виднелась грязь.

— Вы меня напугали, — с трудом произнесла Эвелин. Он медленно улыбнулся ей:

— Но вы ведь ждали, что я примчусь вам на помощь? Стиснув руки, Эвелин облокотилась о дверь спальни.

— Я молилась, чтобы вы ответили на мое письмо! И даже предположить не могла, каким будет этот ответ.

— Что ж, ваши молитвы были услышаны.

Его взгляд не дрогнул ни на мгновение, и Эвелин вдруг осознала, что не хочет отводить глаза. Она и правда забыла, каким опасно привлекательным и в высшей степени мужественным был Грейстоун, какой хрупкой и беззащитной ощущала она себя рядом с ним и какой необычайно женственной, он заставлял её, себя чувствовать. А ещё Эвелин только что вспомнила свое неудержимое и рискованное желание броситься в его объятия.

Она сглотнула вставший в горле комок.

— Я не ожидала, что вы приедете в Лондон, — прошептала она. Джулианна думала, что вы дадите о себе знать, но я не придала этому значения. Простите, я ещё немного в шоке.

— Тогда мы квиты, потому что я тоже ощутил нечто вроде шока, когда узнал, что вы в Бедфорд-Хаус, у Джулианны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Эвелин задрожала, гадая, в чём же причина его насмешливого тона, Грейстоун явно подчеркнул, что она вот так запросто называла его сестру по имени.

А потом Эвелин вдруг осознала ещё один факт: Джек находился в её спальне. Они остались наедине за закрытыми дверями.

— Мистер Грейстоун, нам стоит пойти вниз. Мы не можем разговаривать здесь.

Он скривил рот и скользнул взглядом по её губам:

— Конечно же можем, графиня.

Эвелин в напряжении замерла на месте, тут же вспомнив об их пылком поцелуе и не сомневаясь, что он тоже помнит об этом.

— Я не могу принимать вас тут. — Сквозь объявшее Эвелин волнение прорезалась мысль о Джулианне, которая и без того с подозрением смотрела на их отношения.

— Почему нет? — Эта беседа, кажется, от души развлекала его. — Вы не возражали против того, чтобы принимать меня наедине в своей гостиной в полночный час. И тогда наше поведение было более достойным порицания.

Эвелин почувствовала, как вспыхнула до корней волос.

— Это была не полночь, — воскликнула она, глядя ему в глаза, и я на самом деле возражала! У меня не было выбора, ведь вы просто объявились там без предупреждения, совсем как сейчас.

— Я не пойду вниз.

Осознав истинный смысл его слов, Эвелин вздрогнула. Неужели вы боитесь ареста — в доме вашей собственной сестры? — вскричала она.

— Я не должен попадаться на глаза, даже здесь. Время от времени за этим домом следят. — Он подошел к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу сад. Его движения были абсолютно спокойными, даже небрежными, словно и не грозила ему опасность. Грейстоун обернулся. — И хотя сегодня я не заметил никаких притаившихся солдат, у Джулианны и Педжета много слуг. У меня нет ни малейшего желания открыто приходить и уходить — я никому не доверяю.

Эвелин обхватила себя за плечи. Оставалось только надеяться, что она не входит в круг тех, кому Грейстоун не доверял, хотя иллюзий на этот счет у неё почти не осталось.

Надо же, он не мог свободно перемещаться даже по дому родной сестры! Эвелин вдруг стало его жалко. Как же он живет, зная, что за его голову назначили награду? В постоянном страхе быть обнаруженным — арестованным? Эвелин посмотрела ему в глаза, стараясь найти хоть какой-то признак уязвимости, но Грейстоун тут же отвел взгляд.

Если он и боялся быть обнаруженным, виду не показывал.

— Мне очень жаль, — прошептала она. И нисколько не покривила душой, хотя пришлось напомнить себе, что Грейстоун нарушал британскую блокаду и, следовательно, помогал врагам. Но он спас её семью. Эвелин никогда не смогла бы даже вскользь обвинить его хоть в чём-то.

Грейстоун вскинул бровь.

— Так вы ещё и сочувствуете мне, графиня? Мне казалось, что это у вас, а не у меня трагедия.

Эвелин прикусила губу, озадаченная его странным заявлением. Он что, смеялся над ней?

— Я сожалею, что вам приходится скрываться. Должно быть, очень трудно держаться вдали от своей семьи. Разве так плохо сочувствовать чужому тяжелому положению?

Его лицо превратилось в застывшую маску.

— Я не нуждаюсь в вашем сочувствии. И я не нахожусь в тяжелом положении. Предлагаю вам приберечь свое сострадание для кого-нибудь другого. Нам нужно обсудить важные вопросы.

Эвелин задрожала, ошеломленная жесткостью его взгляда. Теперь-то она понимала, что неверно оценила его настроение. Оно не было легкомысленным, отнюдь. Грейстоун был мрачным, сосредоточенным, а ещё опасался быть обнаруженным и арестованным.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Означает ли ваше присутствие здесь, что вы прочитали мое письмо… и решили принять мои извинения?

Его густые ресницы опустились.

— Это означает… — он помедлил, взглянув сквозь них, — что вы находитесь в доме моей сестры.

Встревоженная, Эвелин смотрела на Грейстоуна во все глаза. Он был явно недоволен тем, что она приехала к Джулианне.