Русский народ здесь мог противопоставить панскому насилию только свою сплоченность, свое единство. Закрепощенное крестьянство стремилось сбросить с себя гнет феодально-крепостнического строя. Путь к этому лежал в борьбе за освобождение Украины из-под власти панской Польши, в борьбе против национального и религиозного гнета. Крестьяне Западной и Юго-Западной Руси твердо держались своей национальности, языка, обычаев. В чувстве национального достоинства была сила народа, сила русских, украинских, белорусских крестьян, которая позволила им сохранить свою народность в самые тяжелые времена. Угнетенное население тянулось к своей подлинной родине — Русскому государству — и никогда не теряло духовной связи с ним.
Паны считали, что могли бы гораздо легче и больше выколачивать прибылей из труда своих крепостных, если бы сумели полностью поработить русское население Литвы и Польши[12]. Но они видели, что это не удастся, пока они не сломят и не уничтожат его национальную сплоченность. Паны решили ополячить украинское и белорусское население, порвать его духовную связь с Русским государством, заставить забыть родной язык, родные обычаи. Много всяких способов перепробовали польские паны. Прежде всего они стремились укрепить свою власть в Литовском княжестве, где жило больше всего русских. Затем они старались обратить русское население в католическую религию. Общей религией паны надеялись привязать крепостных еще крепче: уже не только прямым насилием, но и морально. Ксендзы получили бы полный простор для своей проповеди повиновения панам.
Русский народ боролся против ополячения, против католической веры, он отстаивал свое право служить в церкви на родном языке. Борьба против эксплуатации польско-литовских панов проходила под религиозным знаменем. Отстаивая свою старую православную (или греческую, как ее еще называли) религию, русский народ боролся за свое право говорить, читать и учиться на родном языке, право сохранять родные обряды и обычаи.
В этой общенародной борьбе трудовой русский люд — крепостные, ремесленники, бедняки-горожане — могли опереться только на свои собственные силы.
Русские помещики, исконные владельцы вотчин в этих краях, чьи предки жили здесь еще до литовского завоевания, не противились новым порядкам. Их соблазняла роскошь польской аристократии, пышность придворной жизни, они тянулись к королевскому двору, перенимали польские обычаи, религию, начинали говорить на чужом языке, родниться со шляхетскими семьями и воспитывать своих детей в польском духе. Лишь единицы среди этих русских магнатов оказались противниками ополячения. Таким был и гетман Ходкевич, приютивший у себя в имении московских книгопечатников.
Верхушечные и даже средние слои городского населения были экономически связаны с польскими магнатами: они были заинтересованы лишь в частичном изменении порядков — устранении вопиющих насилий в отношении городов и т. п.
Русские попы также мало помогали народу. Высшее духовенство завидовало и подражало пышности и великолепию католических князей церкви.
К тому же они назначались на церковные должности теми же панами. Польские магнаты получали от короля право патроната над церквами и монастырями, то есть право взимать с них доходы.
Паны широко воспользовались этим правом. Они не только теснили православное духовенство, епископов, монастырских настоятелей, но и сгоняли их с должностей, продавали доходные церковные места. Продажа была узаконена. Иные, купив теплое церковное местечко или получив его за свои заслуги перед шляхтой, даже не показывались в «своем» монастыре, а продолжали прокучивать в столице получаемые с него деньги. Но большинство не ограничивалось «законными» доходами и за время управления монастырем ухитрялось разграбить его дотла.
Корыстолюбивые епископы и настоятели вели между собой вечные тяжбы за имущество, нападали на монастыри и грабили их. Откровенное издевательство над чужой религией доходило до того, что паны ставили во главе православного монастыря людей католической веры. Естественно, что такие «пастыри» были совершенно чужды народу. Низшее духовенство — сельские попы — были невежественны. Крестьянству Западной Белоруссии и Западной Украины приходилось на своих плечах выносить всю тяжесть борьбы с панами.
В такую обстановку попал Иван Федоров, когда гетман Ходкевич предложил ему устроить типографию в его имении.
Ходкевич происходил из русского старинного феодального рода. Он и в Литве был видной и влиятельной фигурой. Государственная власть в Литве, власть литовского князя, была очень слаба. Крупные магнаты были почти совершенно самостоятельны. У каждого из них имелись фактически не только свой суд, своя администрация, но даже свои собственные вооруженные силы. Таким могущественным и почти независимым феодалом был и Григорий Ходкевич. Поэтому начавшийся нажим польских панов, подготовлявших как раз в то время полное соединение Литвы с Польшей, противоречил интересам Ходкевича, угрожал его самостоятельности. Это заставляло Ходкевича выступить против ополячения, бороться вместе со всем русским народом против польских панов. Ходкевич грозил даже открытым восстанием в случае соединения Литвы с Польшей.
Для сопротивления политике польского короля и панов нужно было объединять, собирать силы. Как мы видели, борьба шла под флагом защиты своей религии. Ходкевич понял, какое значение может здесь сыграть книгопечатание.
Поднимая знамя укрепления русской церкви, начиная большое дело издания книг для нее в тысячах экземпляров, Ходкевич тем самым подавал сигнал к действию всем противникам ополячения.
Иван Федоров принял предложение Ходкевича.
Снова закипела работа — организация типографии на новом месте. Правда, многое печатникам удалось захватить с собой, но все это нужно было установить, собрать, кое-что сделать заново.
Вскоре у Ивана Федорова завелись знакомства среди заблудовских жителей. В свободное от хлопот по типографии время он посещал местного священника Нестора.
Это был человек достаточно умный и развитой, он помогал Ходкевичу в его начинаниях, помогал и Федорову советами на новом месте. (Впоследствии он распространял книги, напечатанные Федоровым).
Много пришлось узнать первопечатнику нового, неизвестного доселе, часто непонятного. Так, нельзя было понять безнаказанности здешних не только крупных, но и мелких помещиков, их буйства и своеволия. Они вели себя так, будто государственной власти вовсе не существовало. Наезжали вооруженными бандами друг на друга, захватывали имения, устраивали настоящие побоища. Немало таких мелких помещиков подчинялось и Григорию Ходкевичу; они арендовали, служили и хозяйствовали в многочисленных селах и имениях, принадлежавших ему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
