меня она даже не взглянула. Потом я понял, что приберегался ею на десерт, но он оказался горьким для нас обоих.
Раздав работы, наша Планетовна отыскала, наконец, меня глазами и сказала:
— Встань, Ивин. У меня с тобой будет особый разговор. Посмотри на свою работу, может ты захочешь что-нибудь исправить. Я разрешаю.
Я взял карту, посмотрел и протянул назад.
— Нет. Я не хочу ничего исправлять.
— Хорошо. Аня Вощакова, возьми у Ивина карту и найди на ней ошибку.
Вощакова довольно долго рассматривала мою работу, время от времени босая недоуменные взгляды на географичку.
— Я тебе помогу. Полуостров на юге России. Каким цветом я просила закрасить нашу стану?
— Красным.
— А каким цветом у Ивина закрашен наш полуостров на юге?
— Розовым.
— Наконец!
В классе поднялся легкий шум: «Крым», «Это Крым», «Он Крым не соединил».
— Так ты понял свою ошибку, Ивин?
Я промолчал.
— Возьми карандаш и исправь. Если нет карандаша, возьми карту домой, завтра принесешь. Тогда поставлю три, а сейчас — точка.
— Я не буду исправлять, Мария Платоновна. Признали Крым Российским только Казахстан и Абхазия. На всех других картах Евразии он России не принадлежит.
— Ты, ты… — у географички перехватило дыхание. — Ты в какой стране живешь?! Ты где учишься?!
В классе стало откровенно шумно.
— Он бандерам Крым оставил! — загоготал Климов.
— Украм!
Вишневская развернулась в его сторону:
— Климов, закрой гармонь!
Но реакция стала неуправляемой. Стас Гаврилов вбросил кричалку «Никита Крымненашев»! Ее бодро поддержали.
Мне показалось, что географичка такой бурной реакции не ожидала и стала призывать всех к порядку. Но всеобщее веселье так до конца урока и не затихало. Пунцовая от волнения географичка сказала мне, чтобы я нашел ее после уроков. На перемене ко мне подошли Борька Каретников, Ванька Шалимов, Аня Вощакова и еще несколько ребят.
— Ты чё с «графиней» базар развел? Она и так на тебя клыки наточила! — сказал Борька с недоумением.
— Кит, а ты что, и правда «Крымненаш»? — испуганно спросила Аня.
— Правда, — ответил я. — А что вы все всполошились? Я ни у кого ничего не отбирал.
— Ты просто пятая колонна! — вмешался Гаврилов.
— А ты — шестая! — засмеялся Шишкарев.
— И не смешно! — повысил голос Стас. — Пятая колонна — это против России за Америку!
— Шпион в 7-б! — стал дурачиться Борька.
Но мне было не очень смешно, потому что половина класса вывалилась в коридор, старательно огибая меня, как будто я был заразный.
Мы с Шишкаревым попадаем под раздачу вместе
После шестого урока я отправился искать географичку, а Шишкарев сказал, что будет ждать меня во дворе. Если бы я знал, чем они с Ванькой будут там заниматься, я бы не дал ему уйти. Но в этот день всем нам здорово не повезло. Ванде тоже, но я узнал об этом позже.
Географичку я нашел в учительской. Но она не стала там со мной разговаривать, а повела в свой кабинет. Пропустив меня вперед, Мария Платоновна плотно закрыла дверь и втиснулась за стол в первом ряду. Я остался у доски.
— Вот скажи, Ивин, с чего у тебя такая мания оригинальничать?
Я молчал.
— Мама знает о твоих взглядах? Она, между прочим, работает в го-су-дар-ственной библиотеке. А ее сын не признает Крым частью России! Ты хоть знаешь, что Крым присоединили по воле его народа?
— Референдум в Крыму мало кто признал, — ответил я, чувствуя, что погружаюсь в зыбучие пески, но ничего поделать с собой уже не мог. — только Абхазия, Нигерия, остров Вануату…
— Ивин, прекрати! И вот что, передай матери, чтобы она пришла в школу. Срочно!
Тут в коридоре раздался какой-то шум, в кабинет заглянул наш трудовик и спросил:
— Ваших террористов сюда вести или прямо к директору?
— Вы о чем, Семен Палыч? — растерянно сказала географичка, приподнимаясь со стула и пытаясь освободиться от повисшего на ней стола.
— Шишкарев и Шалимов — это же Ваши, из 7-б?
— Да-а, а что с ними?
Трудовик зашел в кабинет и втащил за рукав куртки чумазого Родьку. За ним охранник втолкнул Ваньку. Через открытую дверь видна была целая толпа любопытных.
При виде парней Планетовна опять рухнула на стул вместе со столом.
— Дверь закрой, — кинул охраннику трудовик.
Тот, не оглядываясь, нащупал ручку и потянул за нее, не заботясь о носах и других частях тела любознательных учащихся.
— Взрыв за школой устроили! Возле пожарной лестницы! Я, понимаете ли, случайно там проходил и вижу сидят эти паршивцы на корточках и над чем-то колдуют. Вот я сразу понял, что это какое-то баловство. Хотел окликнуть, но не успел. Тут как грохнет, и дым пошел! Ну, я туда! Думал, поотрывало им головы к чертовой матери! Но вроде целы.
— Взрыв! — отозвался Шалимов с досадой. — Пукнуло слегка!
— Сам ты пукнул! — сказал Шишкарев, защищая свою химическую честь. — Взрыв был, но небольшой!
В общем, «террористов» потащили к директору, а обо мне географичка на время забыла.
Высокий суд длился довольно долго. К директору призвали химозу и выясняли состав взрывчатой смеси. Потом, как и мне, Шишкареву и Ваньке велено было привести в школу родителей.
* * *
Дома Градов сидел за накрытым к обеду столом и нервничал, ожидая звонка от мамы.
— Ну, слава богу! У вас что, десять уроков?!
Мама позвонила, когда я домывал посуду (была моя очередь). Температура у нее еще держалась, но была уже не такой высокой, как вчера. Голос у нее был спокойный, и мы с Лешей немного расслабились. О событиях в школе я ему не рассказал, в тайне надеясь, что все рассосется само собой. Не рассосалось. Повезло только Родьке. Его мама, тетя Люся, в школе поохала, выразительно возмутилась его поведением, а дома только и сказала: «СЫночка, ты уж там поосторожней!» А вот меня начали потихоньку чмарить. Откровенно Климов и Шаповалов, а под их прикрытием и те, от которых я не ожидал. Даже всегда немного сонный Борька Каретников. Прижимали к стенке или просто не давали пройти, долго молчали. Потом спрашивали: «Так чей Крым?» или «Как там твои «бЕндеровцы?» Шишкарев каждый раз помогал мне от них отвязаться. Но вскоре к ним стали присоединяться пацаны из других седьмых и даже девчонки заглядывали в какой-нибудь кабинет, где мы были, демонстративно рассматривали меня и удалялись, хихикая. Это было так вызывающе, что даже Вишневская проснулась и присоединилась к Шишкареву в качестве полу защитника-полу нападающего. Вечером через день после моего разговора с географичкой она позвонила мне и без вступления сказала:
— Кит, Марк дерьмо, но давай
