А вот затем… Затем мы увидели отвратительную картину, одну из самых мерзких, какие только можно себе представить: присоски на щупальцах Оди плотно впились в то, что еще недавно было человеком, и теперь уже начали чуть подрагивать сами щупальца. Оди высасывал человека примерно так же, как мальчишки в моем родном поселке выпивают стакан молока через соломинку. Ужасное, омерзительное зрелище, от которого, тем не менее, невозможно оторвать взгляд. Недаром нападавшие стоят, вытаращив глаза, и не в состоянии пошевелиться. Не удивлюсь, если кое у кого из них вот-вот подломятся колени.
Однако это продолжалось недолго, мгновение-другое, а потом люди кинулись со всех ног в ночную тьму, причем все огни бежали, не издавая ни звука. Как видно, от страха не было сил на крик, или же люди просто боялись, что на звуки их голоса кинется то самое… существо. Правда, удрали не все. Двое опустились на землю: у одного, и верно, отказали ноги - такое случается, а второй просто-напросто упал в обморок. Высокое Небо, не с такой храбростью, как у этих недотеп, ночами трясти проезжающих по дорогам! Впрочем, вполне может быть, что тут я неправа: при виде такого жуткого зрелища струхнет и более храбрый человек.
Что ж, в этой ситуации перепуганные люди могут себе позволить быть слабыми, но для меня подобное - слишком большая роскошь. Некогда смотреть по сторонам, надо срочно помочь освободиться моим спутникам от сети а Оди подождет чуть-чуть… Подбежала к Киссу и Мариде, все еще путающимся в наброшенной на них сетке, несколькими взмахами ножа рассекла крепкую сеть, и тут же вновь кинулась к Оди. Ничего страшного, Кисс и Марида самостоятельно сумеют выбраться, а с Оди надо что-то делать, причем немедленно.
За то короткое время, пока я разрезала сеть, от лежащего перед Оди человека не осталось ничего, кроме кровавых ошметков. Как это не омерзительно, но я вновь отметила про себя: понятно теперь, почему от тех, на кого нападал этот изуродованный парень, остаются лишь клочки - просто щупальца с выступающими на них острыми крючками вновь и вновь разрывают лежащую плоть, чтоб добраться до болеет мягких и наполненных кровью частей тела…
Я вновь подбежала к Оди в тот момент, когда его щупальца уже оторвались от жалких клочков того, что еще недавно было человеком. А ведь парень сейчас шагнет к еще к кому-то из нас, скорее всего к одному из тех неудачливых бандитов, что сейчас валяются на земле, и, если я его не остановлю, то одним погибшим дело точно не обойдется.
Встала перед Оди, и его страшные щупальца, как это уже было однажды, сомкнулись позади меня. Невидящие глаза Оди, в которых были, кажется, одни зрачки без радужки, уставились на меня. Ой, а в душе-то у нашего парня сейчас одна сплошная чернота, злость, бешенство… И голод. Жуткий, изматывающий тело, требующий теплой крови и нежного мяса… Что ж такое колдуны сотворили с тобой, мальчик?!
Конечно, не будь я сама эрбатом, как и Оди, то, без сомнения, в этот же миг стала бы его следующей жертвой. Но вместо этого я принялась безжалостно выкачивать из сознания Оди и сливать в сторону ту черную воду, которая заполняла его сознание, и превращала парня из человека в зверя. Вернее, не в зверя, а кого похуже… Это дело - прекращение или остановка приступов стали для меня настолько привычным делом, что я без особого труда смогла пробить ту холодную стену из черного стекла, в которой, словно в наглухо закрытом котле, бушевало безумие. Положив свои ладони парню на плечи, я не давала ему сделать ни шага в сторону, и без всякой жалости чистила сознание парня от того грязного, наносного, что есть в таких, как я, как он, и еще в десятках и сотнях тысяч таких же отверженных, как мы с ним…
Не знаю, сколько прошло времени - склонна считать, что не очень много, когда страшные щупальца вокруг меня задрожали и стали опадать, а потом и вовсе начали сворачиваться и укладываться уже привычными мне кругами на спину парня. И почти сразу же в глазах Оди стал появляться разум, а затем пришла еще и растерянность. Кажется, парень стал приходить в себя, но еще не осознал, что же произошло за то время, когда произошел приступ и разум покинул его голову.
Пока Оди еще ничего не успел сообразить, я оттащила его в сторону, да еще и поставила спиной к кровавой куче. Пусть пока не видит того, что натворил, находясь в приступе безумия. Почти сразу же к нам подбежала Марида.
- Как он?
- Приходит в себя…
- А… а что случилось? - Оди, кажется, обрел способность разговаривать, да и взгляд его вновь стал обычным. Серые глаза растерянно перебегали с меня на Мариду. - Я… я что-то сделал?
Конечно случилось, только вот эрбат никогда не помнит того, что было с ним во время приступа.
- Сделал, не сделал… Что-то вроде того. Но об этом мы с тобой поговорим чуть позже…
- А там что такое? - парень все же узрел кровавое месиво. - Это…
- Оди, побыстрей приходи в себя. Нам надо поторапливаться…
Вновь в путь мы пустились минут через пять. До того времени Кисс своей сильной рукой поднял на ноги до смерти перепуганных бандитов, и велел им держать язык за зубами: дескать, к тому, кто расскажет об увиденном, ночью вновь придет этот страшный человек, только в этот раз для того, чтоб выпить жизнь из тех, кто любит болтать о том, о чем положено помалкивать. Затем Кисс отвесил по хорошему пинку каждому из бандитов, но те и без подобного ускорения помчались со всех ног от этого места. Не знаю, будут ли они вновь выходить на дорогу по ночам, но не сомневаюсь в том, что сегодняшнюю встречу они вряд ли забудут, и даже более того - запомнят увиденное на всю оставшуюся жизнь.
На земле остался валяться оброненный кем-то нож и скомканный темный плащ, в который кутался один из нападающих. Нож мы забрали, а плащ протянули Оди - накинь, у тебя мундир на спине разодран. Но вот останки бандита… Я сделала то же самое, что много лет тому назад старый колдун Рин-Дор Д"Хорр сотворил со своим ослом, который вез его вещи к пещере, и от которого впоследствии ему надо было срочно избавиться. Тогда колдун поставил на бедное животное метку, которая звучала для всех окрестных хищников, как приглашение на обед. Сейчас я сделала то же самое, только метку поставила на кровавую кучу. Думаю, шакалы здесь появятся сразу же после того, как мы покинем это место. Зачем? Как это ни грубо звучит, но нам надо каким-то образом спрятать следы нашего пребывания, пусть даже на короткое время, всего на день-два, а больше нам и не надо. Крепкие зубы шакалов перемелют даже кости, оставшиеся от убитого бандита… Жестоко, грязно, непорядочно? Все так, только вот убитому не надо было закон нарушать, на дорогу по ночам выходить - все же он с друзьями сидел в засаде отнюдь не для того, чтоб от доброты душевной провожать запоздавших путников до мирного жилища…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
