в дом, судя по перестилю и аркам, ранее принадлежавший цирку. Вслед за мажордомом они прошли по длинному полутемному коридору и оказались в просторном атриуме с мраморным бассейном и квадратным отверстием в крыше, сквозь которое в помещение лился яркий солнечный свет. Усевшись в узкие кресла, выслушали предложенные условия, вполне приличные, – деньги, жилье и кормежка плюс возможность сделать карьеру при императорском дворе.
– К службе можете приступать завтра же!
Ну, завтра так завтра… Обмыв такое дело с Неархом в ближайшей таверне, князь отправился к своим, впрочем, так и не встретившись ни с Ирландцем, ни с Никифором – видно, оба были заняты делом: комитом финансов паракимоменом Экзархом и клириками – Евтихием с Харитоном. Воины тоже, впрочем, без дела не сидели – выправив на полученные от спекуляции ливанским кедром деньги лицензию, дружно ловили рыбу на побережье Мраморного моря, составив конкуренцию местным рыбакам, уже пожаловавшихся опекавшему их чиновнику.
– С чиновником договоримся, – пообещал князь. – Как понадоблюсь, найдете меня в доме эпарха Никандра, префекта столицы.
Служба оказалась, мягко говоря, не особо пыльной. Стоять у ворот да по ночам патрулировать сад. Сам эпарх – невзрачный человечек с большими залысинами и задумчивым взглядом – лишь раз взглянул на новых стражей, что-то одобрительно буркнув. А вот старик Ивлидис, мажордом префекта, не спускал с новых стражников глаз, даже пытался беседовать по душам, хитро выспрашивая, где у кого родичи да друзья. Узнав о том, что оба воина сироты перекати-поле, непритворно обрадовался и, выдав приличный аванс, намекнул, что скоро их ждут большие дела. Дела так дела…
Хельги уже надоело тратить зря время в этой золотой клетке. Мажордом его обнадежил. И не обманул – буквально на следующее утро, едва сменились, велел хорошенько выспаться и быть готовым к ночи. Приятели так и сделали – уснули, провалялись до вечера, Хельги даже не выходил в город, хотя никто ему не препятствовал. Впрочем, князь справедливо предполагал в старом мажордоме недюжинные шпионские способности. Уж старик не упустил бы самолично проследить, куда это шляется в незнакомом городе одинокий сирота болгарин. Рассудив так, князь с удовольствием пообедал и залег спать в предоставленной ему каморке в дальнем крыле здания. Так и проспал глубоким сном до позднего вечера, когда его разбудил старик Ивли-дис.
– Кольчугу не надевай, она тебе не понадобится. Возьми оружие, не бросающееся в глаза, – инструктировал мажордом. – Кинжал, короткий меч, палицу. В общем, то, что можно спрятать под мантией. Во дворе увидишь сирийца. Ждите, вас позовут.
Как и сказал старик, напарник уже прохаживался во дворе под липами. Фигура сирийца была закутана в плотный черный плащ, такой же, как и на Хельги. Князь взял с собой короткий меч и кинжал, что же выбрал сириец, было скрыто под складками его плаща.
– Готовы? – выглянул во двор мажордом. – Будете сопровождать паланкины. – Он жестом подозвал сирийца, протянул ему свиток: – Пойдешь впереди. Вот разрешение на передвижение по ночам в военное время. Ты же, – он посмотрел на Хельги, – двигайся сзади. Если что – разбойников не жалейте.
Оба телохранителя важно кивнули и, по приказу Ивлидиса, вышли на улицу – караулить распахнутые ворота. Стоять, впрочем, пришлось недолго. Рослые носильщики-зинджи вынесли со двора, один за другим, два больших паланкина, занавешенных плотным пологом из синего бархата. Сириец, как и договаривались, пошел впереди, Хельги же держался сзади. Процессия быстро пересекла просторную площадь Тавра и отправилась дальше по широкой улице, залитой ярким лунным светом. Стоявшие по обеим сторонам улицы статуи отбрасывали на мостовую темные размытые тени, никто не жег факелов, освещая путь, да в этом и не было необходимости столь светлой ночью. Прошли еще одну площадь, со статуей чудовища Минотавра – площадь Быка, потом другую, форум Аркадия, и, наконец уперлись в старинную стену Константина. Из ворот показались стражи, подошли. Сириец молча показал им пропуск. Кивнув, стражники, гремя амуницией, зашагали дальше. Миновав стену, носильщики прошли еще несколько стадий и, резко свернув направо, пересекли еще одну широкую улицу, скорее даже – просто дорогу, оказавшись в темном, заросшем густым кустарником месте, показавшемся князю смутно знакомым. Впрочем, он не настолько хорошо знал город, чтобы утверждать это наверняка. Остановились перед каким-то домом, окруженным высокой глухой оградой с воротами и калиткой… И вот тут-то Хельги разглядел над калиткой маленькое синее сердце.
Мерзкий притон Филофея Мамоны! Так вот почему их передвижения были окутаны такой тайной.
Выбежавший навстречу гостям верзила – привратник Навриз – проворно распахнул ворота, гостеприимно пригласив всех в просторный, заросший смоковницами двор. У распахнутых дверей дома сладко улыбался хозяин, держа в руке ярко горящий факел. Благообразная седая шевелюра его была тщательно приглажена – волосок к волоску. Из первого паланкина, почтительно поддерживаемый под руки носильщиками, выбрался сам эпарх – Селевкон Никандр, префект столицы. Этакий шибзик, вертлявый, тощий, однако взгляд его темных глаз был тяжел. Смотрел, словно придавливал мраморной плитою. Филофей Мамона кланялся ему чуть ли не до земли. Хельги вдруг осенило. Так вот кто истинный владелец притона! И вовсе никакой не Филофей, тот просто пешка, подставное лицо. Эпарх! Ну Никандр, ну градоначальник. Так вот, значит, какими делами ты занимаешься, вместо того чтобы неустанно заботиться о благе горожан! Содержишь тайные содомитские вертепы! Храмы противоестественной любви. Впрочем, а куда же тогда он девал тех девок, про которых рассказывали? Похоже, это ведь на него работают клирики Евтихий и Харитон, поставляющие «живой товар» по первому требованию префекта.
Ага! Вот и девы! Полезли из тех же носилок, что и Никандр. Да уж, префект передвигался с комфортом! Молодые, фигуристые, одна другой краше. Какая-то сгорбленная старуха увела их в дом… а из другого паланкина, затравленно озираясь, вылезли мальчики. Ну, вот это, по крайней мере, понятно. Их увел сам Филофей, еще раз почтительно раскланявшись с высокопоставленным гостем… Впрочем, с каким гостем? С хозяином! Никандр вошел в дом, небрежным жестом приказав охране караулить на улице. Что ж, придется покараулить. Князь с любопытством осматривал сад, довольно-таки запущенный, темный. Может, специально так сделано, дабы происходящее здесь было скрыто от чужих нескромных взглядов? Однако Диомид не так-то прост! Он ведь знал про этот притон. Может, не ведал, что вертеп принадлежит эпарху? Хм… Что-то не верится.
– Войдите в дом, воины, – громко позвал Филофей.
Хельги вздрогнул – слишком уж неожиданно отвлекли его от собственных мыслей. Вслед за сирийцем он вошел в вертеп. Вот и коридоры, и зала…
– Мои верные стражи! – с чувством произнес развалившийся в ложе эпарх. Он улыбался, но было в этой улыбке
