после Хокусая. В комфорте и покое своей изоляции она забыла, что нация должна идти в ногу со всем миром, если она не хочет быть порабощенной. Пока Япония вырезала свои инро и распускала свои веера, Европа создавала науку, которая была почти совсем неизвестна Востоку; и эта наука, год за годом создававшаяся в лабораториях, казалось бы, далеких от потока мировых дел, наконец дала Европе механизированную промышленность, которая позволила ей делать жизненные блага дешевле, хотя и менее красиво, чем искусные ремесленники Азии могли делать их вручную. Рано или поздно эти более дешевые товары завоевывали рынки Азии, разрушая экономическую и меняя политическую жизнь стран, приятно оцепеневших на стадии ремесленного производства. Хуже того, наука создала взрывчатку, линкоры и пушки, способные убивать немногим лучше, чем меч самого героического самурая; что толку в храбрости рыцаря против подлой анонимности снаряда?
В современной истории нет более удивительного или знаменательного явления, чем то, как спящая Япония, грубо разбуженная пушками Запада, вскочила на ноги и принялась за уроки, совершенствование обучения, науку, промышленность и войну, победила всех своих конкурентов в бою или в торговле и стала в течение двух поколений самой агрессивной нацией в современном мире.
ГЛАВА XXXI. Новая Япония
I. ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Упадок сёгуната - Америка стучится в дверь - Реставрация - Вестернизация Японии - Политическая реконструкция - Новая конституция - Законодательство - Армия - Война с Россией - Ее политические результаты
Гибель цивилизации редко приходит извне; внутреннее разложение должно ослабить волокна общества, прежде чем внешние влияния или нападения смогут изменить его основную структуру или положить ему конец. Правящая семья редко содержит в себе ту стойкую жизненную силу и тонкую приспособляемость, которые требуются для длительного господства; основатель истощает половину сил рода и оставляет посредственности бремя, которое мог вынести только гений. Токугавы после Иэясу управляли умеренно хорошо, но, за исключением Ёсимунэ, в их роду не было положительных личностей. В течение восьми поколений после смерти Иэясу феодальные бароны беспокоили сёгунат спорадическими восстаниями; налоги задерживались или не выплачивались, а казна Едо, несмотря на отчаянную экономию, стала недостаточной для финансирования национальной безопасности или обороны.1 Два с лишним века мира смягчили самураев и приучили народ к тяготам и жертвам войны; эпикурейские привычки вытеснили стоическую простоту времен Хидэёси, и страна, внезапно призванная защищать свой суверенитет, оказалась физически и морально безоружной. Японский интеллект был взволнован исключением иностранных сношений и с беспокойным любопытством слушал о растущем богатстве и разнообразной цивилизации Европы и Америки; он изучал Мабути и Мото-ори и тайно клеймил сегунов как узурпаторов, нарушивших преемственность императорской династии; он не мог примирить божественное происхождение императора с бессильной бедностью, на которую его обрекли токугавы. Из своих укрытий в Ёсивара и других местах подземные памфлетисты стали наводнять города страстными призывами к свержению сёгуната и восстановлению императорской власти.
В 1853 году это измученное и лишенное ресурсов правительство узнало, что американский флот, игнорируя японские запреты, вошел в бухту Урага, и что его командующий настаивает на встрече с верховной властью в Японии. У коммодора Перри было четыре военных корабля и 560 человек; но вместо того, чтобы продемонстрировать даже эти скромные силы, он отправил вежливую записку сёгуну Иэёси, заверив его, что американское правительство просит лишь открыть несколько японских портов для американской торговли и принять некоторые меры для защиты американских моряков, которые могут потерпеть кораблекрушение на японских берегах. Восстание Т'ай-п'инга заставило Перри вернуться на свою базу в китайских водах; но в 1854 году он вернулся в Японию, вооруженный большей эскадрой и убедительными подарками - духами, часами, печами, виски... - для императора, императриц и принцев крови. Новый сёгун, Иэсада, не стал передавать эти подарки королевской семье, но согласился подписать Канагавский договор, который фактически уступал всем требованиям американцев. Перри высоко оценил вежливость островитян и объявил, с несовершенной прозорливостью, что "если японцы прибудут в Соединенные Штаты, они найдут судоходные воды страны свободными для них, и что им не будет запрещен даже доступ к золотым приискам Калифорнии".2 По этому и последующим договорам основные порты Японии были открыты для торговли из-за рубежа, тарифы были оговорены и ограничены, и Япония согласилась, чтобы европейцы и американцы, обвиненные в преступлениях на островах, были судимы их собственными консульскими судами. Были выдвинуты и приняты условия о прекращении любых преследований христианства в империи; в то же время Соединенные Штаты предложили продать Японии столько оружия и линкоров, сколько ей может понадобиться, а также предоставить офицеров и мастеров для обучения этой абсурдно мирной нации военному искусству.3
Японский народ тяжело переживал унижение от этих договоров, хотя позже признал их беспристрастными инструментами эволюции и судьбы. Некоторые из них хотели любой ценой бороться с иностранцами, изгнать их всех и восстановить самодостаточный аграрно-феодальный режим. Другие видели необходимость подражать Западу, а не изгонять его; единственное средство, с помощью которого Япония могла бы избежать постоянных поражений и экономического подчинения, которое Европа в то время навязывала Китаю, - это как можно быстрее освоить методы западной промышленности и технику современной войны. С поразительной ловкостью лидеры вестернизации использовали баронских лордов в качестве помощников для свержения сёгуната и восстановления императора, а затем использовали императорскую власть для свержения феодализма и внедрения оксидентальной промышленности. Так в 1867 году феодалы уговорили последнего из сёгунов, Кейки, отречься от престола. "Почти все действия администрации, - говорил Кейки, - далеки от совершенства, и я со стыдом признаю, что нынешнее неудовлетворительное состояние дел объясняется моими недостатками и некомпетентностью. Теперь, когда иностранные сношения становятся с каждым днем все более обширными, если правительство не будет управляться из одной центральной инстанции, основы государства рассыплются".4 Император Мэйдзи кратко ответил, что "предложение Токугавы Кэйки о восстановлении административной власти императорского двора принимается"; и 1 января 1868 года официально началась новая "Эра Мэйдзи". Старая религия синто была пересмотрена, а интенсивная пропаганда убедила народ в том, что восстановленный император обладает божественной родословной и мудростью и что его указы должны приниматься как указы богов.
Вооруженные этой новой силой, вестернизаторы совершили почти чудо в быстром преобразовании своей страны. Ито и Иноуэ смело пробирались через все запреты и препятствия в Европу, изучали ее промышленность и институты, восхищались железной дорогой, пароходом, телеграфом и линкором и вернулись, воспламененные патриотической решимостью европеизировать Японию. Англичане были привлечены для руководства строительством железных дорог, телеграфов и флота; французам было поручено переработать законы и обучить армию; немцам было поручено организовать медицину и здравоохранение; американцы были привлечены для создания системы всеобщего образования; а для
