сразу унюхал запах старшего сына. Эмир понимал, что сын не стал бы пробираться тайно и без разрешения, поэтому после недолгих поисков достал из-под подушки гутру Саида. Он с трудом донес до разгневанного Хани, что никакого альфы в комнате Олли не было, а был только платок с запахом, на который и отреагировал омежий организм. Олли краснел и бледнел, до его затуманенных мозгов только сейчас стал доходить тот факт, что он подвел Дина. Но он все равно продолжал хныкать и пытался вытащить из рук Айюба платок с запахом его пары. От этого запаха он вначале успокоился, было, но потом его начало ломать и крутить, как кота от запаха валерианы.
Айюб, сжалившись, отдал гутру хнычущему омежке, после этого его перевели из питомника в дальние комнаты гарема, чтобы он там мог спокойно пережить свою первую течку. Пока Хани сидел возле сына, обтирая его полотенцем и отпаивая успокоительными настойками жада, под дверью от обиды и одновременно от облегчения плакал Дин. Он тогда в первый раз задал себе вопрос, а стоит ли почет и завидное место личного слуги омеги такой нервотрепки и ужаса?! Жада, проходя мимо Дина, налил настоечки и ему. После этого его личный слуга уложил Дина в соседней комнате, а сам занял его место под дверью омежки.
На следующий день, когда все успокоились и смогли рассуждать здраво, Хани попросил у Дина прощения за несправедливые обвинения. Но Дин и сам чувствовал себя виноватым. Он ведь и в самом деле пропустил такой «подарочек»! Просто он никак не ожидал от тихого и всегда открытого юноши такой выходки. Айюб написал письмо сыну, и тот примчался лично поговорить с отцом и Хани.
Он опять просил прощение за подобное поведение. Саид старался держать себя в руках, хотя из-за того, что у его дыхания, его нежного Олли, течка, у него внутри все завязывалось в сладкий узел предвкушения. Айюб улыбался, глядя как сын делает спокойное и равнодушное лицо, но его выдавало сдерживаемое дыхание и расширенные от возбуждения зрачки. Когда Хани принял извинения и, недовольно качая головой, удалился в гарем, Саид с надеждой посмотрел на отца. Но Айюб с улыбкой покачал головой, он понимал его, как альфа альфу, но так же он понимал и то, что Олли еще маловат для брака, и спровоцированная запахом течка говорит не столько о его взрослении, сколько о том, что они действительно пара друг друга.
Отец, приобняв сына за плечи, постарался того отвлечь разговором. Саид повздыхал немного, но, понимая, что отец прав, отправился домой. Когда у Олли закончилась течка, его поселили в гареме рядом с комнатой Мышонка. Хани объявил, что Олли наказан за свою возмутительную выходку и поэтому в этом году остается без подарков на день рождения! Но, как ни странно, это совсем не расстроило проказника. Ведь у него остался платок Саида! И Олли чувствовал себя победителем!
Комментарий к Всем сестрАм по серьгАм, всем братьям по сердечной загвоздке
*Библиофил — человек, собирающий редкие и ценные издания; иногда собирают коллекции изданий одного автора, иллюстратора и т. д.; также книголюб — любитель и знаток книг. Коллекционеры книг собирают не только книги, но и периодические издания, хромолитографии, листовки, комиксы и т. д.
========== Побег ==========
Приближались каникулы. Все ожидали приезда Салаха с Роном и другими студентами. Родители уже считали дни и с надеждой поглядывали вверх, ну, а вдруг дети прилетят чуть раньше? По разговорам взрослых Котенок понял, что скоро должен появиться отец, и теперь каждое утро у Ясмина начиналось не с завтрака, а с обхода дворца в поисках Салаха. Обход каждый раз заканчивался в конюшне у стойла Лясара. Котенок что-то гукал ему, а конь в ответ тонко и призывно ржал. Со стороны вполне могло показаться, что эти двое переговариваются на одном им понятном языке.
И что касается языка… Бусинка уже важно вышагивал по гарему на своих крепких ножках, время от времени останавливаясь, чтобы спеть песенку, а Лапочка, дочка Мышонка, резво бегала следом за Бусинкой и при этом болтала, как заведенная. Только Котенок упорно не хотел разговаривать, он продолжал объясняться звуками и жестами. А если его не понимали с первого раза, то он начинал злиться и переходил на крик. Каждое слово он сокращал до слога или, вообще, до одной буквы.
Порой он говорил достаточно длинные предложения, но понимал его только папа. Как правило, все интересовались у Ясмина, что же сказал его сын. Обычно предложение «оми, я не хочу кушать кашу, а хочу мяса» звучало так: «ми (оми) у (недовольно сжатые губы означали «не») чу (хочу) ка (кашу), чу (хочу) са (мяса)». В результате вся фраза звучала, как чириканье волнистого попугайчика «ми у чу ка, чу са!» Ясмин, как правило, сразу давал желаемое или посылал Рафика на кухню под недоумевающими взглядами домочадцев.
Амин, как правило, начинал гаденько улыбаться и выговаривать зятю, что если бы тот уделял больше внимания сыну, а не бумажкам, то Котенок давно бы говорил, как Бусинка и Лапочка! Ясмин устал объяснять зловредному свекру, что Котенок говорит, а если «некоторые взрослые» его не понимают, то это уже их проблема! Лично он прекрасно понимает, что говорит его сын! Все эти разговоры привели к тому, что Ясмин перестал ужинать вместе со всеми. Его очень сильно раздражали вздохи Амина, когда Котенок начинал в очередной раз объяснять, что мясо вкуснее каши, и он хочет еще!
На самом деле омега переживал, что Котенок отказывается говорить, и ужасно корил себя. Он старался разговаривать, читать книги, петь песенки. Сын внимательно слушал папу, а потом брал его за палец и тянул его на улицу со словами «и (пошли) ать (играть) уни (с детьми)»! Котенок был непоседливым и не мог долго сидеть на одном месте. Жада пытался утешить Ясмина, чтобы тот не корил себя.
- Не переживай! Придет время, и он заговорит, как все, а пока он просто не хочет! Ведь ты же его понимаешь? Вот он и не хочет лишний раз напрягаться!
Но Ясмину было обидно! У него, лингвиста по образованию, и такой косноязычный ребенок! Нет, решительно надо было что-то делать! Он пытался говорить сыну «не понимаю, скажи ХОЧУ», но в ответ получал полный обиды взгляд и малодушно сдавался.
Салах должен был прилететь со дня на день, и Ясмину стали сниться эротические сны в предчувствии прибытия мужа. А за день до предполагаемого прилета, Ясмин понял, что очень возбужден и
