Не успел я все сие увидеть, как вспламенялось во мне желание произвесть из сей горы новое и необыкновенное также дело: и не только просечь во внутрь ее некоторый род светлых и просторных, и удобных для ходьбы пещер, произведя сие в наилучшем и прекраснейшем слое оных, но и всю наружность сей горы и ограду обделать так, чтоб она представляла собою некоторый род пышной и величественной развалины некакова подземельного здания, со входами в нее по крыльцам, с ступенями и остатками изломавшихся колонн, части карниза и с несколькими дверьми и окнами. И все сие произвел и почтя собственным своим трудом, или, по крайней мере, ежеминутным указанием каменщикам, как все делать и из песку выпиливать и вырубать. Словом, мне и тут удалось произвесть почтя сущее чудо или, по меньшей мере, такую редкость, которую впоследствии времени все бывавшие в саду им не могли довольно надивиться и какой ни в каком ином саду не находилось. Сами иностранные путешественники признавались, что они нигде подобного сему не видывали.
Между тем как все сие мною производимо было, продолжалась у нас садка дерев и обработка прочих мест. И как в обыкновенное для садки весеннее время далеко не успели мы всех нужных лесочков и дерев насадить, то, желая скорее дать саду моему образование и вид, отважился я на третье и столь же достопамятное предприятие, а именно: чтоб садить деревья, совсем уже развернувшиеся и одевшиеся совершенно своим листом. И, к неописанному удовольствию моему, получил я в том успех вожделенные и превзошедший все мое чаяние и ожидание. Все посаженные сим образом деревья, будучи прилежно поливаемы, не только не засохли, но продолжали себе по прежнему расти. Чрез то имел я удовольствие в течение одной весны видеть сад сей в таком уже состоянии и наполненный толь многими рощицами и лесочками и украшенный столь многими разных родов украшениями, что и лучшим аглицким садовникам не можно было никак произвесть все сие в столь короткое время, и, что всего лучше, без всякого казне ущерба, или с издержками, ничего совсем незначащими.
Но сего довольно будет на сей раз. Письмо сие достигло уже до своих пределов, итак, дозвольте мне оное на сем месте пресечь и, предоставив прочее письму будущему, сказать вам, что я есмь ваш, и проч.
(Февраля 1–го дня 1810 г. Дворяниново).
Письмо 217–е.
Любезный приятель! В помянутых садовых работах препроводил я всю весну и занимался ими с толикою прилежностию, что во все сие время ничего почти другого не делал, да и делать было некогда, ибо как при оных работах, производимых множеством людей, и в местах разных и друг от друга отдаленных, необходимо требовалось ежеминутное дочти мое указывание я распоряжение, и я принужден был всюду и всюду ездить и ходить, а иногда даже для поспешения бегать, то и занимали они меня всякой день с утра до вечера, так что, по пословице говоря, одна заря меня выгоняла из дому, и другая вгоняла, да и в самом деле и прихаживал или приезжал домой только что обедать.
Но как труды, хлопоты и заботы мои были тогда не многочисленны, но не могу сказать, чтоб были они мне отяготительны; причиною тому было то, что я все оные труды поднимал не поневоле и не по принуждению какому, и cамопроизвольно и более для удовлетворения собственно своей охоты в склонности, и потому они не только облегчались, но и услаждались ежечасным удовольствием, чувствуемым при отделке всякой частички или при выдумывании чего–нибудь еще нового, и производства того в действо.
Итак, за сими внешними работами, комнатными и обыкновенными моими упражнениями заниматься не было мне почти совсем времени. Совсем тем, нельзя сказать, чтоб и они совсем были позабыты: но все праздничные и воскресные дни, да и в самые рабочие в те часы, когда работники отдыхали, или в которые мне сколько–нибудь от них отлучиться было можно, то хватался я тотчас либо за перо и бумаги, либо за кисти и краски, и что–нибудь, ущипками и урывками, либо писал, либо рисовал. А сверх того было у вас с сыном в сие время и новое совсем еще упражнение, и именно: как при разрывании и обделании помянутых песчаных гор получались многие глыбы, обрезки и куски песков разноцветных, то затеяли мы их не бросать, и употреблять в пользу и, опиливая и обтирая оные, делать из них отчасти цельные, отчасти из разных песков составные штучки и фигурки, как–то: пирамидки, пьедесталки, столбики и прочее, и тому подобное; и из остальных штук и обрезков — плоские и тонкие четвероугольные разной величины плиточки или дощечки и набирать из них целые коллекции песков разноцветных и укладывать оные в нарочно делаемые для того плоские ящички, которые впоследствии времени сделались так достопамятны, что могли служить украшениями натуральных кабинетов и могли рассылаемы быть в подарки, и наконец, даже до того дошло, что наша академия посылала их в подарок в кунсткамеры в иные государства, чего они по справедливости и стоили, ибо и со временем коллекции сии довел до такого совершенства, что не стыдно было с ними никуда показаться, и некоторые из них хранилися, и поныне у меня служат тому доказательством и памятниками.
В делании сих коллекций и помянутых разного рода штучек, упражнялся не столько я, сколько любопытный сын мой. И мне обыкновенно нужно только было учинить начало и дело затеять и выдумать, и тогда его уже дело было трудиться и отчасти дальнейшее и лучшее придумывать. К тому был он в сие время уже довольно способен.
Всеми сими делами и работами наиболее и для того поспешал, что в сие лето дожидались мы приезда к нам самого наместника, который в сие лето вознамерился все города Тульской губернии объездить и осмотреть. Итак, мне хотелось сколько–нибудь поболее в саду к приезду его сделать, и тем ему доказать, сколь старателен я к выполнению его желаний. И как приезда его ожидали им в конце июля, то и сей весь месяц занимался я теми же в саду работами. И чем ближе приближалось время его к нам приезда, тем более усугублял я свои старания, и успел к сему времени не только помянутой свой водовод привесть к окончанию, но смастерить еще и другой из ближней вершины, перехватив в ней воду в соседнем небольшом источнике и довесть сию воду почти к самому дворцу, и в таком возвышении, что можно мне было пред самым оным и на верху самой сей горы сделать водоемы и украсит ими ближайшие места к дому. Кроме сего, достопамятно, что пред самом почти приездом наместника в Тулу, получил я первую мысль о делании в садах тех нового рода обманных украшений, которые впоследствие времени сделались столь знаменитыми и привлекли на себя внимание и даже приятное удивление многих знаменитых особ, с каковыми, сделанными у себя после в деревне, и поныне я еще утешаюсь.
