С тех пор местные жители стали избегать таких удобных на первый взгляд тропок, что вьются между сухим кустарником. Если мне не изменяет память, в нашем филиале сразу двое чертей трудятся над этими дорожками, старательно поддерживая в них свойство внезапно проваливаться под ногами и еженедельно изгибая заново, чтобы успешно миновавший западни путник в итоге пришел не абы куда, а обязательно в болото.
Скажете, коварство? А я считаю, сами виноваты.
Первое, что привлекло мое внимание, — насекомые. Мушиная туча висела в воздухе, медленно вращаясь вокруг невидимого центра и образуя нечто вроде шевелящегося купола. Дом прятался под этой живой завесой среди развалин так ловко, что я угадал в нем жилое строение чисто на уровне инстинкта. Дым из трубы не шел, окна не светились, и лишь возня дворняги в старой конуре намекала на то, что здесь все-таки обитают. Несмотря на отсутствие ветра, при посадке капсулу довольно ощутимо помотало из стороны в сторону, словно мертвые высохшие деревья решили вдруг поразвлечься игрой в мячик.
Полный дурных предчувствий, я занервничал, включил защиту контура и, весь взмыленный от напряжения, приткнул родное транспортное средство прямо посреди двора аккурат напротив конуры.
Некоторые животные могут видеть чертей, ангелов и рядовых призраков. Не было еще кошки, которая не подошла бы ко мне поздороваться и подставить ушко для чесания. Ввиду сермяжной простоты жизненных ценностей Третий больше пользуется популярностью у собак— то ли они чуют в нем родственную душу, то ли их привлекает запах съестного, являющийся постоянным спутником моего напарника. Верлютская дворняга оказалась удивительным исключением.
Стоило Третьему высунуть из капсулы пухлую ногу, как флегматичная псина сморщила нос и помчалась в его сторону с такой скоростью, словно ею выстрелили из пушки. Сократив расстояние между собой и толстяком до длины прыжка, собака умело сгруппировалась, оттолкнулась от земли широкими лапами и сиганула вверх, уже в воздухе стремительно преображаясь. Проглотив собственную дружелюбную улыбку и выплюнув взамен угрожающий оскал, животное вздыбило шерсть на загривке и раскрыло пасть на ширину, совершенно опровергающую существование физики как науки.
Толстяк отдернул ногу как раз вовремя: очаровательное существо как раз собиралось сомкнуть зубы на его копыте.
Впрочем, едва капсула задраилась, пес моментально впал в прежнее благодушие. А когда на земле обнаружился потерянный Третьим ботинок, и вовсе впал в эйфорию, слизывая с кожаной поверхности пятнышки неведомо как попавшего на обувку жира.
— Вот это собачка! — восхитилась чертовка, прижимая нос к стеклу. — Что за порода?
— По всему видать, над псом поработал маг, — предположил я. — Он из так называемых измененных, создан для охраны двора и будет исполнять свое предназначение до последней капли крови. Дорогая игрушка, каприз современной моды.
— Убираем? — кровожадно предложил Третий, с тоской глядя через прозрачное окно, как пес расправляется с его ботинком.
— На них магия иногда действует странным образом, уж лучше пусть бегает. Войдем через крышу — и все дела.
Вблизи дом оказался еще более ветхим и неухоженным. Помимо уже упомянутых мною мух, единственным украшением серых стен были таблички «Продается», прибитые со всех четырех сторон и порядком выцветшие, что свидетельствовало об их почтенном возрасте.
Едва я пересек символическую границу между «снаружи» и «внутри», как на меня обрушалась волна отрицательных эмоций и неприятных ассоциаций. Рядом затряс косматой головой толстяк — судя по брезгливому выражению, он тоже не пришел в восторг от места пребывания. Знаете, бывают такие дома: твои глаза не замечают ничего особенного, но вопреки здравому смыслу смотреть по сторонам неприятно; воздух назойливо пованивает скисшими продуктами и зрелой падалью, хотя их источник напрочь отсутствует; балки над головой угрожающе поскрипывают; сердце щемит от дурацких необоснованных предчувствий, и ты стремишься как можно скорее раскланяться с хозяевами, сам стесняясь своей неадекватной реакции.
Остановились мы в холле.
Домового видно не было, но в принципе это не говорило ни о чем: вполне возможно, ушлый хранитель очага уже пристроился по новому адресу. Строение, выставленное на продажу, — штука бесперспективная. Неведомо, кто въедет и въедет ли вообще.
Наверное, я бы так и остался в неведении относительно секретов неприятного местечка, если бы не Вторая. Ущипнув меня за бок, она всплеснула руками и ткнула пальчиком в стену:
— Ты это видел?
Бегло брошенный взгляд ничего крамольного, за исключением паутины, не обнаружил, но чертовка казалась настолько потрясенной, что я посмотрел внимательней сквозь верхний слой реальности и ахнул.
Все стены были размашисто испещрены надписями.
Почерк острый, скачущий, характерный для домовых. «Будь ты проклят, жмот вонючий!», «Сто несчастий на твою седую башку!», «Чтоб ты подавился!», «Сдохни!» — и это еще самые невинные. Впечатление от граффити усиливалось за счет нестандартного подхода к краске. Вместо нее злопамятный художник использовал смесь болотной воды с различными добавками: измельченных жуков-навозников, скисшей капусты, протухшего мяса и обыкновенного собачьего дерьма.
Пикантность ситуации была в том, что хозяин никаким образом не мог видеть надписи и ощущать на материальном уровне данную смесь запахов — все это читалось лишь в тонком мире, — но я уверен, что его не раз охватывал при пересечении холла безумный ужас и почти параноидальное отчаяние: как же так, все вычищено и вымыто, откуда это желание заткнуть нос?!
Картина преступления прояснилась на глазах.
— Он не кормил своего домового, — осуждающе сказала Вторая.
— Да и с собакой поступил некрасиво, — сурово добавил Третий, грустно поджимая босую ногу.
— Патологическая скаредность в сочетании с манией величия, — подытожил я. — Но нам эти качества даже выгодны: авось не стал тратиться на покраску стен, а оставил все как есть. Что застыли? Работаем, работаем! Ищем «хозяина химер»!
На свете полно слов, вызывающих прямо противоположную своему смыслу реакцию. «Работай» по праву несет пальму первенства — напарники как-то сразу сникли и разбрелись по углам, вяло ковыряя копытами тусклый пол. Попробуйте выделить нужную надпись среди тысяч других надписей, и вы придете к выводу, что поиск иголки в стоге сена просто детская забава. Проштудировав настенный дневник домового «от корки до корки» и от плинтуса до потолка, мы утомленно сползли в подвал, где нас поджидали сразу два сюрприза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
