Берта посмотрела на него с любопытством. Похоже, она уже собиралась спросить, а почему он сам не скажет об этом Найджелу. Но, по счастью, вспомнила, что не разбирается в частном сыске, кивнула и пошла дальше.
Глава 2
Найджел был в галерее на третьем этаже. Галерея была зеницей ока Арранке. Он намеревался продемонстрировать высший класс. Коридор длиной в сто шестьдесят пять и шириной в двадцать футов освещался скрытыми лампами, которые создавали уют, но не слишком хорошо подсвечивали картины. Впрочем, подсвечивать там было особенно нечего. Картины были из тех, про которые говорят: «Отворотясь не насмотришься». Но зато все это были подлинники, написанные маслом, и Арранке весьма гордился своим удачным приобретением.
А вот Найджел не слишком гордился своей ролью в этом приобретении. Эти картины, залежавшиеся в запасниках галереи Посонби, при соответствующем освещении и в рамах, достойных шедевров, дома, в Англии, казались не более чем забавным приколом. Но здесь, на Ибице, где каждый второй разбирался в искусстве, а половина иностранцев воображала себя художниками, это так не выглядело. Найджел внезапно сообразил, что по этим картинам станут судить не об Арранке – с Арранке что взять! – а о нем, Найджеле.
Найджелу помогали трое людей Арранке. Один лазил на стремянку и подвешивал картины, другой поддерживал их снизу, а третий ходил за ними с тряпкой и метелочкой из перьев, смахивал пыль. Найджел развешивал картины со своей обычной тщательностью, с помощью линейки и угольника, заботясь о том, чтобы все смотрелось ровненько. Он взглянул на картину, которую подвешивал сейчас, и сердце у него упало. Это был роскошный итальянский пейзаж, исполненный согласно лучшим канонам дурного вкуса. Фонтаны, горы, кипарисы, пастушок, пастушка, да еще и фавн в придачу.
– Чуть правее! – сказал Найджел. По крайней мере, он позаботится о том, чтобы эти картины хоть висели как следует.
– Послушайте, – сказал Найджел своему третьему помощнику, – сходите-ка вытрясите тряпку в окошко. А то вы просто переносите пыль с одной картины на другую.
Парень угрюмо кивнул и не шелохнулся.
Тут явился Арранке. На нем было нечто вроде полуофициального костюма, купленного в Майами: зеленый вечерний пиджак в клеточку, причем зеленый цвет чересчур яркий, и даже черные клетки казались слишком яркими. На ногах – причудливые итальянские сандалии, каких на острове отродясь никто не носил. Из нагрудного кармашка пиджака торчал нежно-лиловый платочек с красным узорчиком. Покрой пиджака был, может, и неплох, но на пузатой фигуре Арранке смотрелся ужасно – впрочем, на этой фигуре смотрелась бы разве что большая грелка для чайника. Кроме того, в правом кармане виднелась небольшая, но приметная выпуклость. Возможно, это был всего лишь пакетик печенья, но Найджел почему-то сильно сомневался на этот счет.
– А, Найджел! Я вижу, вы уже почти управились?
– Да, Эрнесто. Осталось всего две картины. Как вы думаете, неплохо смотрится?
– Великолепно! – сказал Арранке. – Я, знаете ли, бывал в музее Прадо, так многие тамошние картины этим и в подметки не годятся.
Разумеется, это было самое ошибочное суждение о произведениях искусства за последнее десятилетие – если не за весь двадцатый век, – но Найджел не нанимался учить его хорошему вкусу.
– Да, мне тоже кажется, что смотрится недурно, – сказал он, имея в виду скорее то, как были развешаны картины, чем художественные достоинства самих произведений.
– Когда управитесь, зайдите ко мне в кабинет. Ребята вам покажут. У меня для вас сюрприз.
– Очень приятно, – ответил Найджел, полагая, что речь идет о премии за проделанную работу.
– Да, кстати, – сказал Арранке, – тут на приеме присутствует ваш хороший знакомый.
– В самом деле?
– Да. Сеньор Дракониан решил нанести нам визит.
– Очень приятно, – повторил Найджел. – Я давно хотел с ним поговорить. А где он?
– Внизу, в центральном вестибюле. Угощает гостей закусками. Уверен, он будет очень рад вас видеть.
И Арранке удалился. Найджел про себя подумал, что он, конечно, малость неотесан, но по-своему очень славный малый.
Впрочем, Найджел никогда не славился умением разбираться в людях.
Глава 3
Когда Хоб вернулся на кухню, Хуанито подогревал горячие закуски и остужал холодные.
– А, Хоб! Ну как?
– Все отлично, – сказал Хоб.
– Послушай, не мог бы ты сделать одну вещь? Помоги Пако и Пепе достать вино из подвала. Нам нужен «Шато-Икем» шестьдесят девятого года.
– Пожалуйста! – сказал Хоб. – Мне все равно надо туда заглянуть.
Он взял у Хуанито ключ и фонарик и направился вслед за Пако и Пепе по короткому коридору к ступенькам, ведущим к еще одной двери. Хоб отпер ее и первым спустился в подвал.
Подвал, похоже, был довольно старый – видимо, он принадлежал еще фазенде, которая раньше стояла на месте отеля. Вдоль стен расположилась цепочка голых лампочек. Хоб нашел выключатель и включил свет. В тусклом отсвете можно было разглядеть, что стены подвала грубо высечены в известняке и даже неотшлифованы. Внутри было прохладно и сухо. Очень приятно после царящей снаружи жары.
Пробравшись в глубину подвала, Хоб увидел, что он переходит в естественную пещеру в скале. Вдоль стен стояли ящики с винами и шампанским. Хоб прошел мимо последнего и посветил фонариком в глубь пещеры. Проход уходил вниз, и конца ему видно не было.
– Ребята, вы беритесь за дело, – сказал Хоб официантам. – Найдите тут «Шато-Икем» и достаньте несколько бутылок. А я сейчас.
И он продолжил спускаться в пещеру, раскинувшуюся под отелем. Футов через пятьдесят пещера начала сужаться. Там-то Хоб и обнаружил ящики, накрытые зеленым брезентом. Они сливались со стеной, и Хоб чуть было не прошел мимо.
Брезент был притянут к ящикам веревками. Хоб отвязал один из углов и заглянул под брезент. Там оказались деревянные ящики. Он достал свой швейцарский армейский нож, не без труда отковырнул одну дощечку, едва не порезавшись в процессе. Внутри ящик был набит какими-то зелеными штучками, упакованными в стружку. Хоб достал одну и посветил фонариком. Ну да, конечно. Его зеленая бутылочка. Она была наполнена густой, прозрачной жидкостью. Хоб встряхнул ее. Жидкость переливалась медленно, почти угрожающе. Что, пробник духов? Да нет, вряд ли. Это «сома».
Хоб сунул бутылочку обратно в стружку и приладил дощечку. Потом прикрыл ящик брезентом, оставив все более или менее как было. Взял последние полдюжины бутылок «Шато-Икема» и побежал обратно на кухню.
Вручив бутылки Хуанито, Хоб схватил другой поднос с закусками и снова вышел в зал.
Гости начинали разъезжаться. День клонился к вечеру. Настоящий праздник, предназначенный только для владельцев отеля и их личных гостей, должен был начаться примерно через час. А Найджела он так и не нашел. В конце концов Хоб заметил Берту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
