1) биологические побуждения, такие, как еда и сон;
2) мотивы, непосредственно связанные с основными побуждениями;
3) рефлекторные действия, такие, как дыхание и моргание;
4) врожденные свойства — телосложение, интеллектуальные способности и темперамент;
5) привычки в процессе их формирования;
6) шаблоны поведения, требующие первичного подкрепления;
7) непродуктивное поведение, как, например, вынужденные действия, фиксация и регрессия;
8) сублимация, которая может быть порождена детскими сексуальными желаниями.
Вынужденные действия, вызванные расстройствами психики, кажутся похожими на функциональную автономию продленного действия, но они не самодостаточны и могут быть устранены с помощью модификации поведения или других терапевтических методов. Корни многих симптомов можно обнаружить в ранних детских переживаниях, и поэтому эти симптомы функционально не автономны. Однако не все патологические симптомы находятся за границами функциональной автономии. Некоторые из них обслуживают современный жизненный стиль человека и к рассматриваемому моменту являются независимыми от предшествующей травмы, которая, возможно, стала причиной патологии. Тем не менее функционально автономные симптомы не могут быть уничтожены средствами психотерапии и не изменяются, когда изменяются понятия человека о себе.
Оллпорт не отрицал существование и даже важность бессознательных процессов. Он признавал тот факт, что некоторые мотивы движимы скрытыми импульсами и сублимированными побуждениями. Он считал, например, что большая часть симптоматических действий — это автоматические повторения, как правило, саморазрушительные и мотивированные бессознательными тенденциями. Они часто ведут свое происхождение из детства пациента и привносят ребяческие черты в поведение взрослого человека.
Признавая существование определенных границ функциональной автономии, Оллпорт, однако, настойчиво утверждал, что нормальное поведение функционально автономно и мотивировано сознательными процессами, которые не только отделены от бессознательной мотивации, но обладают собственной движущей и поддерживающей их энергией. У здоровых людей сознание контролирует поведение. Психологически зрелые взрослые люди мотивированы в основном своими сознательными мыслями, а бессознательные процессы играют лишь небольшую роль в их поведении.
Изучение отдельного индивидуумаОллпорт неоднократно призывал психологов развивать и использовать исследовательские методы, предназначенные для изучения отдельного индивидуума. Чтобы уравновесить преобладающий номотетичный (nomothetic) подход, который состоит в поиске общих законов, Оллпорт предлагал взять на вооружение методы, позволяющие исследовать мотивационное и стилистическое поведение в отдельном, конкретном случае.
В своих ранних работах Оллпорт называл научный подход, который применяется при изучении того, что характерно для единичного случая, идиографическим (idiographic). Но так как термин «идиографический» слишком часто неправильно использовали, неправильно понимали и неправильно писали и произносили (смешивая его с «идеографией» или представлением идей в виде графических символов), Оллпорт (1968) отказался от него и в позднейших работах говорил о морфогеничных процедурах (morphogenic procedures). Как идиографические, так и морфогеничные методы предназначены для исследования свойств отдельной личности, но идиография не предполагает структуру или шаблон. Морфогеничные процедуры, наоборот, имеют дело со структурированными (patterned) возможностями организма как целого и допускают сравнение свойств одной и той же личности. Шаблон или структура персональных расположений человека не должны исключаться из рассмотрения, так как они тоже важны. Пусть, например, Александр интеллигентен, интровертен и мотивирован сильным стремлением удовлетворить какие-то свои потребности, тогда уникальный способ, которым его интеллигентность связана с интровертностью и с стремлением к своим целям, образует структурный шаблон (паттерн). Подобные индивидуальные шаблоны и являются предметом морфогеничной науки.
Оллпорт перечислил значительное количество методов, которые могут быть использованы морфогеничной психологией; некоторые из них полностью морфогеничны, другие — лишь частично. Примерами полностью морфогеничных, индивидуальных методов являются словесные записи, в том числе беседы, сны и признания, дневники и письма, персонализированные вопросники и личностные шкалы, а также экспрессивные и проективные документы, включающие письменные работы, художественное творчество, автоматическое письмо и рисунки, рукопожатие, манеру говорить, жесты, почерк, походку и автобиографии.
Полуморфогеничные методы включают самооценочные шкалы, такие, как определительный проверочный список, стандартизированные тесты, использующие методику, в которой люди сравниваются с самими собой, а не с нормативной группой, «Исследование ценностей» (1960) Оллпорта — Вернона — Линдзи (Allport — Vernon — Lindzey, Study of Values) и технику Q-сортировки (Q sort technique) Стефенсона (1953).
Оллпорт говорил, что «мы слишком часто упускаем из виду богатейший источник данных, а именно то, что субъект знает о себе сам» (1962, р. 413). В отличие от многих психологов, Оллпорт предпочитал рассматривать как правду заявления о себе большинства участников экспериментов. Он считал, что психолог, который хочет изучать персональную динамику людей, должен просто спрашивать их, что они думают о себе. Ответы на прямые вопросы должны рассматриваться как достоверная информация, даже если опрашиваемый — маленький ребенок, психотик или личность, склонная к самозащитному поведению.
Пример морфогеничного подхода: «Письма Дженни»Значение морфогеничного подхода Оллпорта к выявлению личностных диспозиций отдельного человека лучше всего иллюстрируют его знаменитые «Письма Дженни» (Letters from Jenny). Письма Дженни Гоув Мастерсон (вымышленное имя) рассказывают историю пожилой женщины и ее горячего чувства любви-ненависти по отношению к своему сыну Россу. Начиная с марта 1926 года (когда ей было 58 лет) и заканчивая октябрем 1937 года (когда она умерла), «Дженни» написала 301 письмо бывшему соседу Росса по комнате в колледже Глену и его жене Изабель. (В 1993 году Дэвид Винтер (David Winter) представил исчерпывающие доказательства того, что «Глен» и «Изабель» — это на самом деле Гордон и Ада Оллпорт, и что изучение Оллпортом этих писем, возможно, натолкнуло его на мысль о ценности морфогеничного материала.) Оллпорт впервые опубликовал выдержки из этих писем в 1946 году под названием «Письма неизвестной» (Anonimous, 1946), а затем еще раз напечатал их более детально (Allport, 1965) и неоднократно использовал выдержки из этих писем как педагогический материал в своих курсах, посвященных проблемам личности.
Дженни была старшей из семи детей, у нее было пять младших сестер и один брат. Когда ей было восемнадцать лет, их отец умер и Дженни вынуждена была бросить школу и идти работать, чтобы помогать семье. Когда младшие сестры и брат выросли и могли сами себя обеспечивать, Дженни, которую всегда считали склонной к бунтарству и независимости, вступила в брак с разведенным мужчиной. Это привело молодую женщину к еще большему отчуждению от ее консервативно религиозной семьи.
Всего лишь после двух лет семейной жизни ее муж умер, а через месяц родился ее сын Росс. В течение последующих семнадцати лет Дженни была вполне довольна своей жизнью. Ее мир вращался вокруг сына, и она много и упорно работала, желая быть уверенной, что у него есть все, что он хочет. Она говорила Россу, что, исключая искусство, мир — ничтожнейшее место и что ее долг — жертвовать собой ради него, потому что она ответственна за его существование.
Когда Росс уехал учиться в колледж, Дженни продолжала экономить, чтобы расплатиться по всем счетам. Но как только Росс начал интересоваться женщинами, идиллические отношения матери и сына пришли к концу. Они стали часто и жестоко ссориться из-за его знакомых девушек. Дженни называла их всех проститутками и шлюхами, в том числе и ту девушку, на которой Росс женился. После этой свадьбы Дженни и Росс на время прервали свои отношения.
Примерно в это время началась переписка Дженни с Гленом и Изабель (Гордоном и Адой), продолжавшаяся одиннадцать с половиной лет, в течение которой Дженни рассказала многое и о своей жизни, и о себе. Первые письма показывают ее глубокую озабоченность вопросами денег, смерти и поведения Росса. Она чувствовала, что Росс неблагодарен по отношению к ней и что он покинул ее ради другой женщины, к тому же проститутки. Она продолжала сердиться и обижаться на него до тех пор, пока Росс и его жена не развелись. Тогда она нашла себе квартиру по-соседству с Россом и некоторое время была счастлива. Но вскоре Росс начал встречаться с другими женщинами, и Дженни неизбежно находила в каждой из них какие-нибудь недостатки. Ее письма этого периода снова полны обидой на Росса, подозрительностью и циничным отношением к другим, болезненно драматическим подходом к жизни.
