— Татум Герд Шредерграм! — Объявил мажордом, от дверей продолжая выкрикивать еще какие-то титулы вояки.
— Это армия империи, и ее разведка, во всей своей красе барон. — Все так же шепотом просветил меня принц. — Если хотя бы половина слухов о нем, правда, то бабушкин цепной пес Гербельт, по сравнению с ним скромная четырнадцатилетняя послушница храма, видевшая мужчин, лишь на картинках в книжках.
— Жуткий тип. — Выдал я свое резюме Паскалю.
— Нет. — Едва качнул отрицательно тот головой. — Сейчас приготовься, вот кого стоит бояться.
— Танис Ром Вапорт! — Произнес объявляющий гостей, а я в ожидании монстра глупо растянулся в лице.
В дверь, слегка прихрамывая и опираясь на резную черную тросточку, вошел седой и сгорбленный, сухой как палка дедулька, с гладко выбритым лицом и необычайно живым и умным взглядом.
— Вот Ульрих, вот как выглядит самый опасный человек на той оконечности света. — Тихо рассмеялся принц. — Кстати ты не знаком случайно с самым опасным человеком с этой оконечности?
Принц едва заметно повел кистью в сторону короля, где по его правую руку стоял высокий беловолосый мужчина с резким хищным профилем и льдом глубоких умных голубых глаз. Хм. Удо Вилькс, держатель всей королевской казны, ну и министр финансов за одно, кажется, я понял, на что намекает Паскаль. При явном физическом отличии, в них чувствовалось какое-то внутреннее родство. Не знаю, как это описать, что-то неразличимое, но нечто тяжелое чувствовалось, когда подобные люди смотрят на тебя. Сразу сознание рисует щелчок кассового аппарата, бегут нолики циферки и ты понимаешь, что «уплоченно», цена на тебя поставлена и уже сведены все составляющие, в сводную месячную отчета.
— Б-р-р-р. — Шепнул я. — И вправду кожей ощущаешь при взгляде на них, неимоверную хитрожопость, внутри каждого.
— П-ф-ф! — Паскаль попытался с имитировать кашель, душа в кулак накативший смех.
— А ну-ка прекратили оба! — Зашипела на нас Катрин, стоящая чуть в сторонке. — Ведете себя как малолетние балбесы!
Остальных гостей мы уже не обсуждали, так как пристальный взгляд принцессы не без основательно, не отрывался от наших персон, суля как минимум, обоим пару затрещин веером по шее. Страшное оружие в руках женщины веер, почти как скалка у любящей жены, только веер.
На последок я чуть не оглох от труб и прочих дуделок когда герольды протрубили заход в приемный зал венценосного, ужасного и непобедимого Дарта Вейдера. Шутка, естественно под декламацию многочисленных титулов, званий и прочих громких слов последним к нам пожаловал император во всей своей красе.
— Паскаль! — От изумления, из меня напрочь вылетели все манеры.
— В чем дело? — Принц удивленно повернулся ко мне.
— Это кто?! — Я невольно схватился за сердце.
— Император. — Он недоуменно пожал плечами. — Кто ж еще?
— Это же женщина! — Я с трудом сдержался, что бы не перейти на полный голос. — Как император стал женщиной?!
В зал в окружении миловидных фрейлин, придерживая длинный шлейф ажурного подола платья, вплыла снежная королева собственной персоной, в лучших традициях, всех стереотипов. Высокая, сухая фигура, прямая властная осанка спины, открытая шея и вздернутый острый властный подбородок с колючим взглядом неимоверно мудрых и от того холодных глубоких глаз.
— Что значит как? — Паскаль уставился на меня как на недоумка. — Вообще насколько я помню историю этого мира, императорами всегда становились женщины в их роду.
— Но…но… — Я тупо вертел головой по сторонам не находя слов.
— Видел бы ты сейчас свое лицо. — Принц вновь с трудом стал удерживать свой смех. — Катрин, глянь на него, его, по-моему, сейчас паралич разобьет, или будет тут в припадке по полу кататься.
— А в чем дело? — Принцесса испуганно посмотрела в мою сторону. — Он белый словно его мелом обсыпали.
— Он думал император мужчина. — Веселился принц.
— Почему? — Расплылась в улыбке его сестра, обдумав услышанное и еще раз взглянув в мою сторону.
— Видимо ему не совсем ясно как у нашего папы может быть две мамы и не одного отца. — Паскаль с трудом сдерживался, щипая себя за руку, что бы успокоиться. — Ой, не могу, я сейчас помру, ты только глянь на него!
— П-ф-ф-ф! — Они вдвоем на пару принялись тщательно имитировать внезапно накативший кашель, прикрывая рты руками.
А мне было не до них. Мне внезапно стало абсолютно наплевать на принцев и принцесс, на всю эту придурашенную королевскую семейку с их загадками, тайнами и прочим беспутством. Мне в один миг стало наплевать и на императора со всем миром разом, потому как мой взгляд упал на скромную молодую девчушку идущую за спиной этой властной женщины. Я смотрел не в силах отвести взгляд, на ее аккуратно подобранную и опущенную головку с двумя изумрудами проникновенных глаз, что казалось, проникали своим каким-то волшебным светом прямо ко мне в душу.
Привет. — Хотелось мне, глупо улыбнувшись сказать ей. — Знаешь, а я скучал.
Но я молчал, чувствуя, как горечь внутри меня подкатывает к горлу. Это она, это та самая, та милая и… близкая моему сердцу, девочка Ромашка.
* * *
Где-то на далеком юге, под ласковый шелест южного моря, в мерный такт волн по прибрежной гальке тяжело ступал мужчина. Ночь. Россыпь звезд и тяжелое зрелое тело полновесной луны. Он шел, явно с трудом опираясь на подраненную и еще не зажившую ногу, а одна рука бездейственно висела на перевязи притянутая к груди.
— Леофоль Лаурикан. — Мелодичный мягкий женский голос колокольчиками коснулся его слуха, заставив вздрогнуть и остановиться. — Время было не милосердно к тебе дефеник Темной Ели.
— Время. — Мужчина медленно повернулся, от чего мерцающий лунный свет осветил его лицо, через которое растяжкой шла повязка, закрывающая один глаз. — Время нас калечит, и оно же нас лечит. Здравствуй Тайшана.
— Здравствуй. — За его спиной стояла чудная фигурка миниатюрно утонченной женщины, в легком, не скрывающем плеч воздушном платье, играющем подолами на едва ощутимом ветру. Красивый обвод ткани платья ног, оканчивался россыпью серебряных звезд на черных бархатных сапожках с высоким каблуком.
— Лео… — Маленькая хрупкая ручка коснулась его щеки.
— Тай… — Он закрыл глаз, нервно сглатывая подкативший к горлу ком.
— Мудак! — Маленькая ручка секунду назад нежно гладившая его щеку, злой крапивой звонко обожгла его пощечиной.
— Прости… — Его голова дернулась от удара, но он не смел, взглянуть на нее.
— Никогда… — Выдох у нее получился сдержанно эмоциональным, словно ей пришлось душить в себе тяжелую обиду. — Даже молить не смей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
