— Как скажешь, Ваня.
— Вот и умница… — Я бережно поцеловал Катю в губы. — А теперь езжай. Не нужно, чтобы нас вместе видели.
— Еще минуточку, Ванечка, пожалуйста… — тихо попросила женщина и сильней прижалась ко мне.
Так и стояли. А потом она резко отстранилась, не оглядываясь, подошла к возку и уехала.
Клаус что-то хотел сказать, но смолчал. Молчал и я, потому что на душе было очень тяжело. Ощущения были такие, как будто я лишился маленькой частички самого себя.
А еще через четверть часа показался конный патруль.
Трое латников в коттах с гербом города неспешно трусили на справных лошадках по пляжу. Я их не сразу заметил, так как они неожиданно вывернулись из-за скалы. Мы сидели в кустах, но чертов бургундский колпак Клауса радикального красного цвета выделялся на фоне зелени, как клякса на белоснежной бумаге.
Стражники резко ускорились и направили лошадей прямо к нам.
— Эй, стоять на месте, оборванцы! — заорал один из них, с сержантским бантом на плече.
— Я уведу их, сир! — лихорадочно зашептал Клаус. — Замучаются гоняться за мной среди деревьев!
— Не дури, стой рядом, но будь наготове! — Я придержал его за рукав и встал в полный рост.
— Кто такие? — подъехав, рявкнул сержант. — Что здесь делаете?
Остальные направили на нас копья.
— Я не обязан держать отчет пред тобой! — гордо ответил я. — Я нобиль, дон Кихот из славного града Ла-Манча, что в Кастилии, сержант!
— Все обязаны держать отчет перед нами! Пусть даже и доны… — Латник презрительно сплюнул. — Кто с тобой? Что здесь делаете?
— Со мной мой слуга Саншо Панса. А следуем мы куда глаза глядят. Странствуем в поисках славы и денег.
— Подождите… — Второй стражник, смуглый горбоносый крепыш, вдруг задал нам вопрос на чистом испанском языке: — Имени какого святого собор в Ла-Манче?
Я его прекрасно понял, потому что васконский, которым я свободно владею, на четверть испанский, но отвечать на нем было совершенно бесполезно — обман сразу вскроется. К тому же я даже не подозревал, как называется церковь в родном городе легендарного персонажа Сервантеса. Поэтому быстро выхватил пистолет и выстрелил в сержанта. Оглушительно бабахнуло, сноп огня ударил прямо в лицо стражнику и снес его из седла. Лошадь встала на дыбы и лягнула меня передними копытами.
К счастью, попала только вскользь, потому что я уже распластался в броске и ткнул мечом снизу вверх под кирасу второму латнику. Третий коротко и быстро ударил копьем в Клауса, но тот уже успел подрубить ноги жеребцу своим фальшионом. А потом со стоном осел на песок — стражник все-таки зацепил его.
Искалеченный конь сбросил седока. Пока я к нему бежал, стражник успел вскочить и схватить свое копье.
По своему опыту могу сказать, что мечник в поединке один на один против опытного копейщика явно проигрывает. Но только не в том случае, если меч в моей руке.
— Ублюдок! — Латник грязно выругался и ловко сделал выпад, отгоняя меня от себя. — Я выпущу из тебя кишки и буду смотреть, как ты подыхаешь…
Он сильно припадал на левую ногу, видимо, повредил колено при падении.
Скрипнув зубами от дикой боли в плече, куда мне угодила копытом чертова коняка, я финтанул, показал, что собираюсь разворачивать копейщика лицом к солнцу, а сам атаковал. До стражника не достал, но клинок скользнул по древку и рубанул того по кисти. Взвизгнув, он перехватил копье одной рукой, но уже через несколько секунд рухнул с распоротым горлом.
Тяжело дыша, я повел взглядом по пляжу. Две лошади, задрав хвосты, ускакали в рощу, третья с жалобным ржанием билась на песке, пытаясь встать. Рядом в лужах крови распластались трупы стражников.
— Прости… — Ткнув бедное животное в яремную вену, я бросился к Клаусу, стоявшему на коленях и державшемуся за бок. — Что с тобой?
— Все нормально, сир… — кривясь от боли, ответил оруженосец. — Я в порядке…
— Показывай. Черт…
Копье сильно разорвало мальчишке кожу на боку, в зияющей ране даже просматривалась кость ребра.
— Будешь жить… — Я порылся в котомке и бросил Клаусу свою запасную камизу. — Прижми и держи. Да где же они…
Обернулся на бухту и радостно выругался, потому что к берегу на полном ходу шла шлюпка, а сам гукер покачивался на волнах у входа в бухту.
Вот так мы в очередной раз обманули костлявую с косой. Август заштопал дырку на Клаусе суровыми нитками и пообещал, что парнишка скоро пойдет на поправку. А мне обляпал плечо жутко вонючей мазью и плотно перебинтовал. Чертова коняка постаралась на славу.
Логан на правах друга до самого вечера пилил меня за то, что я не взял его с собой. Но потом мы напились и помирились. Гукер я отпустил домой, а «Виктория» пошла дальше.
В Сибуре сделали короткую остановку, всего лишь пополнили запас пресной воды и переночевали, а наутро отбыли дальше. Впрочем, я не упустил возможность опять навести жути на городские власти, проверив выполнение своих поручений, данных в прошлый визит. Конечно, нашел к чему придраться, но в целом остался доволен — с заданиями рехидоры справлялись, а все недоразумения во взаимодействии между службами уже изжили. Судно с орудиями моего производства и разным другим артиллерийским припасом нас обогнало и уже прибыло в Сибур. В дополнение я оставил двух подготовленных артиллеристов, чтобы они помогли устанавливать пушки на уже почти готовые суда, а также несколько опытных матросов во главе с боцманом, чтобы проводить занятия с командами. А окончательно обтешутся уже в море. Война на носу, времени нет от слова совсем.
Кавальер Аиноа очень огорчилась столь коротким визитом, да и я сам с удовольствием погостил бы в Дюртубийе подольше, но, увы, тут не до отдыха, каждый день наперечет. Кстати, думаю, со дня на день Фебус обзаведется бастардом, ибо дама д’Эрбур уже совсем на сносях. Или бастардой, то есть девочкой,
