И вот представь себе… какого одинокой женщине растить троих детей? То-то и оно…
– Да-а-а… Прискорбно, но-о… ты хотя бы отомстил… Не полмира вырезал, но… некоторую часть… Ладно, хватит утрировать. Проехали, – отмахнулся.
– Ну вот, видишь? Хотя бы мне повезло. Какую-никакую любовь, привили. Ценности… А тебе?.. Увы… – вздохнул. – Вероятно, так ханжой и останешься.
– А к Пяточку, ты бы тоже этот довод применил? А к Фиолетовому? У них так-то обиды никуда не делись, и никто не простил своих отцов. Даже после смерти. Что один алкаш, что второй. Заработал, пропил. Украл. Вынес из дома… А мать? Думаешь, эти сумасшедшие мамаши… ничем не грешат? Мне насрать на жалкие оправдания совместной жизни с алкашом. Потраченное здоровье и нервы. Пятачок летал по квартире так, что тебе не снилось. Откуда у него глубокий порез на щеке? Так это мамка его рассекла ремнём кожу. Дубасила так, что стоял рёв на несколько этажей… Про Фиолетового не так много слов, но парочкой фрагментов поделился со мной. Фотографию матери показал. В свои 36 она выглядела на твои 50. Вся седая с глубокими морщинами. Остаётся только представить, что человек в своё время пережил…
– Именно поэтому каждый ребёнок заслуживает нормальной семьи. Любви, воспитания, образования. Любой младенец имей бы должную заботу родителей –ты бы не слушал сейчас отовсюду про убийства, грабежи, насилие и террор. Наша профессия отпала бы за ненадобностью, но… как говорится: «Шо поделать», – развёл руки. – Так и живём…
– А сам то ты чего не возьмёшь, раз предлагаешь мне?
– А я вот подумываю. Годик ещё на Бургунда потружусь и тогда в отставку. Может через полгода уйду. Хрен его знает. Немного купюр подзаработаю и точно открою дело. Магазинчик какой-нибудь… Небольшой. Зачастую самому западло дорогу перейти, а тут будет прямо под боком. Буду всякую… шелуху продавать.
– Ше-лу-ху? – приятно улыбнулся.
– Ой, кто-кто, а ты всё о том же. Не надоело пыхтеть?
– Не, не надоело. Как только приду домой, сразу за косячком тебя вспомню, когда очередная старлетка, будет слизывать мою кончу.
Обычно они подхватывали друг друга на лету, меняя планку разговора, но в этот раз общих слов как-то не нашлось. Замялись. Сконцентрировали внимание на другом. Роза практически смыла доступный макияж, аккуратно вычищая остатки туши. Она максимально старалась держать себя в руках, мимо ушей пропуская информацию. Оговорённое было точно не для неё. Периодически виляющий зад, наталкивал одного на упущенную мысль. Первым спросил Каштанка:
– Так это… всё? Ну в плане с твоей бывшей…
– Да вроде бы и-и… всё, – неуверенно ответил. – Да, истерит. Да, угрожает. Хуже всего – дочкой манипулирует. Говорит ей какой я гандон… Встречаться не даёт. Мне на её угрозы честно до пизды, но она такая в последнее время ебанутая, что может нажраться и дома. Наворотить прочей хуйни. Обычно её рожа бухает в гостях. Теперь, видимо, практикует не слезая с постели… Не хватало мне ещё… родительских прав из-за этой паскуды лишиться. Вот… кто будет за ней смотреть, когда меня в городе нет? Опекуны? Хуй! Пока капают деньги на их счёт, мужик её этого не допустит. Вроде нормальный. Ничё такой. Друг детства если не врёт. Плохо, что за жёнушкой своей нихера не следит. Может, и следит, но получается плохо… Я не хочу ребёнка вырывать из привычной среды. Зачем травмировать?.. Нахрен такие осложнения, если выход есть? Осталось… всего немного потерпеть. Чуть дольше года. (Довольно) Как только исполнится 18, тогда и услугам конец. Чирик, – провёл линию поперёк горла, – и пизда. Завершит мучения жёнушка…
– (Улыбчиво) Ебать ты больной мужик, – потянулся за сигаретой.
– Да ты, – схватил за руку, – лучше не к сиге тянись. Лучше… (вполголоса) жопу её пощупай, – зрительно навёл на ягодицы. – Посмотри, как она двигается. Как булками своими чешет. Разве тебя не заводит? А волосы какие… Волосы… Чёрные как сама ночь… Бронзовый загар. Разве она не сводит тебя с ума?.. Разве не хочется отыграться на ней? Где ты ещё найдёшь такую… горяченькую цыпу? Это не твои псевдоинтеллектуалки. Одинаковые пэтэушницы на одно лицо. Ноль индивидуальности. Ходят поголовно в чёрном и кроссах, а здесь, – облизнулся, – туфельки. Ножка поставлена идеально. Так и ждёт, чтобы ты вдул.
– А знаешь, – призадумался, – да-а-а… Что-то такое… и вправду есть…
– Ну вот, – отпустил руку, – я же и говорю. Представь, как она будет сладко стонать, когда вонзишь в неё свой болт.
– (Приятно) Ну да-а-а… Звучит неплохо…
– И будешь ты её драть ото всей души…
– Всё, можешь не продолжать. Я возбудился…
– Ну вот, – отряхнул руки, – что и требовалось доказать.
– Щас пойду, – поправил пиджак, – и сломаю эту сучку.
– Отлично. Другое дело. Только это, особо не бей, а то, – покрутил ладонью, – сам понимаешь. Никто сверх меры не любит. Синяки потом остаются. Страшно на лицо смотреть. Лучше психику для начала сломай. Расшатай нервы. Она как раз сейчас на пике формы. Потом, глядишь, сама прыгнет на хуй. Избавишься от кучи волокиты. (Довольно) Всё для тебя.
– М-м-м… – расстегнул горловину. – Теперь меня точно хер остановишь.
– Да подожди немного, – остановил. – Дай малость настояться. Повариться в соку. Так сказать, до кондиции дойти.
– Ты что, издеваешься? Сначала, – протянул руку, – соблазнил, а теперь ещё и не даёшь? Ты мне кого-то напоминаешь…
– Не надо бежать сломя голову. Выслушай сперва. Я дурного не посоветую. Чистая
